Мой муж злодей - Алиса Вишня

Так мы и добрались до тайного входа. Сдвигаю нужный камешек, и в ограде открывается небольшая узкая дверь.

Девушка туда не спешит.

— Ну же! — тороплю ее — Лезь!

— Госпожа, Вы знаете, что с моим отцом? — спрашивает она.

— Его поймали! — приходится признаться — И увезли из поместья...Куда — не знаю.

На мгновенье лицо девушки искажает гримаска ненависти. Не могу винить ее за это...

Не сказав ни слова, она ныряет в проход. Я за ней, не забыв закрыть за собой дверь. Пусть гадают, куда мы делись!

— Уходим от сюда! Быстро! — командую я, и бросаюсь бежать. И бегу до тех пор, пока не начинает колоть в боку. Останавливаюсь, и обнаруживаю — Линн со мной.

А находимся мы в лесу. Боже! Я спасена! Свобода!

— У тебя есть дом? — интересуюсь у Линн после того, как отдышалась.

Девушка кивает.

— Вот и иди туда! — говорю — А мне нужно добраться до столицы!

— Надо к дороге! — произносит Линн — Там часто крестьяне проезжают на телегах. Попросим — подвезут.

— Хорошо бы! — киваю, и спрашиваю — Знаешь, в какой стороне дорога?

Девушка кивает, и показывает рукой.

Поворачиваюсь в ту сторону, получают удар по голове, и теряю сознание.

Глава 17

Первое, что чувствую, когда возвращается сознание — что—то колет в щеку, и лезет мне в нос...

Открываю глаза — солома!

Я лежу, уткнувшись лицом в солому. Еще и рот наполнен чем—то, похожим на тряпку...

Приподнимаю голову и осматриваюсь, насколько это возможно в моем положении.

Лежу на боку в неспешно движущейся телеге, на соломе. Руки и ноги связаны, во рту тряпошный кляп...

А рядом сидит разбойница Линн.

— Лежи и молчи! — грозно рявкает она мне — Без обид! Ты мне нужна, чтобы обменять на отца!

А затем кому—то другому:

— И ты молчи! Я тебе заплатила!

Замечаю, как она поправляет выглядывающий из кармана сверток, в котором я несла свои украшения.

Поднимаю голову, и вижу, кому адресованы слова девушки — вознице, большому мужику в крестьянской одежде, который держит вожжи, управляя лошадью.

Возница лишь кивает на ее речи.

Со стоном опускаюсь обратно на дно повозки.

Дура я, дура! Как могла довериться разбойнице?

— Молчи! — повторяет Линн — Хватит стонать!

Дальше едем молча.

Я пытаюсь сообразить, как мне спастись, как сбежать? Если попадется встречная повозка, или просто пешие люди, то можно свалиться с телеги — тогда на меня обратят внимания, а безоружной разбойнице ничего не останется, как самой спасаться бегством.

Но, дорога на удивление пустынна — ни экипажей, ни пешеходов. Даже селений нет — только густой лес вдоль обочин. Похоже, этим путем мало кто пользуется, он заброшен...

Мы едем довольно долго, и у меня затекают и болят ноги, руки, шея... Да и все тело.

От кляпа во рту пересохло, и тошнит... И дышать тяжело, не хватает воздуха.

Наконец, телега останавливается, и я слышу голос возницы:

— Дальше не поеду! Тут места плохие, разбойничьи!

Девушка спрыгивает с повозки, и громко свистит.

Слышу шаги нескольких человек, а потом мужской голос:

— Линн? Сбежала, или отпустили? И что в повозке?

— Заложница! Отнесите ее к Милорду!

— Отнести?

Молчание и дальше:

— Это баба!

Вижу нижнюю часть человека, подошедшего к телеге.

— Да женщина, и да, придется ее тащить! — отвечает Линн — Мне одной не справиться!

В ответ, другой мужской голос:

— Мы не нанимались тяжести таскать! И мы в дозоре, уходить не можем!

— Так развяжи ее! — произносит первый — Уже не сбежит!

Чувствую, как что—то делают у моих ног. И резко — облегчение. Веревка спала, и с рук тоже. Мычу от болезненного прилива крови к конечностям. Кляп тоже вытаскивают, и я судорожно хватаю ртом воздух, и кашляю. А затем хныкаю от боли.

— Кто она? — спрашивает один из мужчин.

Линн на вопрос не отвечает, а повторяет:

— Отведите ее к Милорду! Она идти сразу не сможет, ноги онемевши, от веревок, должно быть. Так что, придется под руки тащить.

— Милорда нет! — помолчав, отвечает мужчина.

А я ощущаю его взгляд, шарящий по моему телу.

— И что? — зло вопрошает девушка — Отпустить?

Ее собеседник молчит.

— Подождем Главу! — командует Линн — Волоките ее в сарай, и заприте там, пока Милорд не вернется!

И мне:

— Эй! Вставай!

Сажусь, и вижу — возле нашей повозки стоят двое мужиков, со свирепыми мордами, одетых как крестьяне.

Возница сидит сгорбившись, и втянув шею — понимает, кто эти "простолюдины".

И я понимаю — разбойники!

А мне возница не поможет. Ему заплатили, да и боится он.

И понимаю, что если не слезу с повозки сама, эти меня стащат, своими мерзкими лапами.

Слезаю на землю, и едва не падаю — ноги не держат.

Подхватывает Линн — не мужики, слава богу.

Отталиваю ее. Сама могу!

— Туда! — показывает направление разбойница.

Возница шевелит вожжами, поворачивает лошадь, и уносится назад. Смотрю в след с надеждой — может, он расскажет кому-нибудь нужному, что меня похитили, и где меня искать?

— Иди! Что стоишь? — рявкает Инн.

Иду куда показывает. Вперед, по едва заметной, поросшей короткой травой дороге.

Разбойники скрываются в лесу, а девушка идет за мной.

Через несколько метров дорожка делает поворот, за которым открывается деревня. Самая обычная средневековая деревушка.

— Прямо по улице иди! — продолжает командовать Линн.

Иду.

Небольшие домики, довольно опрятные и крепкие.

Женщина вешает белье на веревку...Возле небольшого строения лежит куча каких—то железяк, а полуголый мужик в кожаном фартуке рассматривает одну из них. Кузнец, наверное.

Еще женщины куда-то идут по улице. Мужик выходит из одного дома, и заходит в другой.

Некоторые с интересом посматривают на нас, другие не обращают внимания...

Понимаю, что деревня разбойничья, и все ее жители члены шайки. Не помогут.

— Сюда! — велит Линн, показывая на большой приземистый сарай. Думаю, сарай, потому что окон нет, и крыша соломенная.

И открывает широкую скрипучую дверь.

А затем толкает меня внутрь. От неожиданности, и слабости ног, падаю на земляной пол.

— Веди себя тихо! — произносит Линн, оставаясь на улице — Чем меньше ты привлекаешь внимания, тем лучше!