Очнуться волчицей - Наташа Айверс

Мы мчались по её следу и впервые за долгое время я отдал волку контроль — без страха потерять себя, без привычного внутреннего сопротивления. Он яростно нёсся вперёд, полагаясь только на инстинкты.

Погоня оборвалась у норы — зверёк юркнул внутрь, в промёрзшую щель между корнями, куда мне не пролезть. Но это было уже не важно. Морозный воздух жёг лёгкие, мышцы налились теплом, разогревшись после забега, тело гудело от приятной усталости, той самой, что остаётся после идеальной тренировки.

Вернувшись в номер, я заметил: стрелки настенных часов перевалили за два. До её пробуждения оставалось всего несколько часов.

Глава 16

Волчица

После ухода Арсена с молчаливым и хмурым дядей, я начала собираться на завтрак.

В шкафу я нашла аккуратно сложенные пакеты с новой одеждой. Всё выглядело так, будто подбирали специально для меня — и размер, и фасон. Я нахмурилась: даже в самых дорогих гостиницах не слышала о таких услугах. Хотя… где я вообще? Судя по всему, в Рэдгрейве — владении оборотней.

Я выбрала простое хлопковое бельё, хотя в шкафу лежали и куда более дорогие комплекты: тонкий шёлк, изящные кружева. Но после нескольких дней в лесу, где моё тело покрывала одна лишь шерсть, хотелось простоты и свободы. В любой одежде у меня было ощущение, будто задыхаюсь. Поэтому обычная юбка и мягкий топ с поддержкой, позволяющий обойтись без бюстгальтера, показались самым подходящим вариантом.

Почистив зубы и умывшись, я взглянула на себя в зеркало, не узнавая. На меня из отражения смотрела молодая девушка с чистой кожей и ясными голубыми глазами. Чётко очерченные брови подчеркивали выразительность взгляда, пухлые губы придавали лицу мягкость, а тёмные волосы свободно спадали на плечи, делая облик по-женски привлекательным. Я поморщилась: девушка была красива, но совершенно мне не знакома. Кто она? Как её зовут? Заметив, что сквозь тонкую ткань топа просвечивала грудь, я поспешно накинула сверху свободный кардиган. В этот момент желудок предательски заурчал, вырывая меня из оцепенения и подгоняя вперёд. Я выскочила в коридор, спеша на запах свежей выпечки и кофе.

В небольшой гостиной стоял накрытый стол, заставленный всевозможными вкусностями. За ним меня уже ждали нетерпеливо ёрзающий Арсен и его мрачноватый дядя. Всё выглядело так по-домашнему и уютно, что я на миг застыла на пороге, недоумённо оглядываясь: а где же остальные постояльцы?

Из высоких окон лился золотистый утренний свет. На полу лежал мягкий ковёр с длинным ворсом — так и тянуло снять обувь и пройтись босиком. Вдоль стен тянулись шкафы из тёмного дерева, а в центре накрытый стол на троих: блинчики, румяные круассаны, тарелка с копчёной рыбой, нарезка из ветчины и сыра, ваза с фруктами. Аппетитно пахло свежей выпечкой, кофе и горячим шоколадом. В камине тихо потрескивали дрова, наполняя комнату теплом.

— Нравится? — Арсен от нетерпения аж подпрыгивал на стуле. — Это всё наше! — гордо сообщил он разводя руками. — Дядя Кай сказал весь этаж — наш! Представляешь? Здесь только мы.

— Тут есть ещё комнаты, — тараторил он, — но там никто не живёт. И нам приносят еду прямо сюда. Ты можешь заказать всё, что захочешь… Хочешь булочки? Или сосиски?

Я опустилась на свободный стул, стараясь не встречаться глазами с Каем. Его взгляд ощущался почти физически — тяжёлый и цепкий, словно он изучал каждое моё движение. На фоне восторженного Арсена, болтающего без умолку, его дядя казался каменной статуей.

— А я говорил, что здесь круто? Тут ещё кофе для тебя есть, ты пей! И блинчики очень вкусные! Дядя Кай сказал, что ты любишь круассаны на завтрак. Ешь скорее!

Я сначала застыла в шоке, откуда его дядя мог знать, что я люблю есть, а потом вспомнила как звонила на ресепшен и просила принести завтрак в номер и успокоилась.

Я откусывала круассан с сыром и ветчиной, запивая вкуснейшим кофе со сливками. Изредка останавливалась, чтобы намазать Арсену блинчик вареньем, вытереть липкие пальчики или перемазанную вареньем мордашку. Он ел, болтая без умолку, и кушал так жадно, что приходилось то и дело его останавливать и напоминать: «Не торопись. Прожуй как следует».

Малыш не умолкал ни на секунду:

— … а потом папа нашёл дядю Кая прямо в лесу, представляешь⁈ Он тогда… ну, дикий был… — мальчишка сбился, вдохнул и тут же перескочил на другое: — А ещё был один парень, так вот, дядя Кай ему в школе руку сломал, потому что тот над ним посмеялся… и он потом целый год с дядей Каем не разговаривал, обижался!

Я слушала вполуха, следя, чтобы он не только болтал, но и ел.

Во время очередного рассказа о кровавом прошлом Кая, я невольно на него оглянулась. Казалось, его нисколько не задевали порочащие его репутацию рассказы маленького племянника: драки, сломанные руки, несдержанность. Он спокойно пил кофе, словно речь шла о ком-то постороннем.

Я вздрогнула, вдруг вспомнив, что ещё совсем недавно была на месте тех парней, пострадавших от вспышек ярости Кая. Сердце на миг замерло, а потом испуганно забилось.

Кай впервые за утро отреагировал. Он хмуро покосился на меня, будто уловив мой страх и коротко бросил:

— Это было давно.

А затем рыкнул Арсену:

— Хватит болтать. Ешь.

Мальчишка тут же замолчал, только покосившись на меня, когда Кай добавил:

— Не расстраивай… маму.

То как он запнулся и поморщился произнося «мама», будто это слово застряло у него в горле, меня взбесило. Ну и что, что я не знаю ни своего имени, ни своего прошлого? Я всё равно могу быть хорошей мамой. И нечего так морщиться, будто я недостойна быть матерью Арсена. И вообще нечего рыкать на моего мальчика. Но отчитать противного альфу я так и не успела, потому, что Арсен снова ожил, размахивая руками:

— Правда же, вкусно, мама? А ещё мы пойдём в бассейн! Я тебе покажу, как умею плавать. И с водяной горки кататься! — он едва не опрокинул чашку с какао.

Я улыбнулась его энтузиазму.

Арсен, наевшись и едва дождавшись, пока его отпустят из-за стола, с шумом ускакал в свою комнату — умываться, чистить зубы и переодеваться в плавки. После ухода мальчика, в столовой сразу стало тише. Кай наклонился ко мне, опираясь локтями на стол и какое-то время просто смотрел.

— Кто ты? — наконец прозвучал его первый вопрос.

— Не знаю… — выдохнула я,