Очнуться волчицей - Наташа Айверс

Его дыхание прожигало, а пальцы рисовали по телу медленные, уверенные круги, и от этой властной ласковости дрожь накатывала сильнее, чем от его грубого напора минутой раньше.

— Вот так… — его голос был хриплым, срывающимся. — Ты моя. Но этого мало. Я хочу ещё… хочу тебя всю. Без одежды. Голую. В моих руках. Подо мной. И я не остановлюсь, пока ты не сорвёшь голос от крика.

Метка пульсировала под кожей, и я чувствовала в себе отголоски его эмоций: хищное торжество и горячее желание. И поверх всего — странная, почти болезненная нежность, от которой хотелось зажмуриться и отвернуться.

У меня внутри всё сжалось от стыда. Мы даже толком не знаем друг друга. Всё это неправильно. Я ненавидела себя за то, что моё тело жаждало его так отчаянно, словно он был для меня воздухом. И чем яростнее я пыталась отрицать это, тем сильнее метка тянула меня к нему, ломая мою волю и обнажая то, что я так боялась признать.

Он вдруг медленно поднял голову, словно вслушиваясь. На его лице появилось выражение, которое я узнала — сосредоточенное и настороженное, как в лесу перед появлением чёрных.

— Арсен возвращается, — сказал он спокойно.

Я резко распахнула глаза, сердце ухнуло в пятки. Арсен… вдруг он слышал?.. А если он поймёт?.. Горячая волна стыда и ужаса пронзила меня, О Боже, что я за мать, если даже не вспомнила…

Он будто уловил мои мысли, чуть встряхнул меня, останавливая панику, что захлестнула меня.

— Они с друзьями ходили мороженое есть. Всё в порядке.

— А… если кто-то… — слова сорвались сами собой, полные страха и вины.

Он крепко сжал меня в объятиях.

— Здесь нет ни камер, ни ушей, — его голос был спокоен. — Сквозь это стекло всё равно никто ничего не услышит. Арсен был далеко и ничего не заметил. А мои люди — слепы и глухи. Они знают: если увидят лишнее — будут мертвы.

В его голосе не было угрозы. Только сухая уверенность в том, что его слово — закон. И именно от этого по спине пробежал холодок. Он говорил о смерти так спокойно, что я дёрнулась, пытаясь вырваться.

В этот раз он позволил. Осторожно опустил меня на ноги, укутал в кардиган, который сам же сдёрнул несколько минут назад, и крепко взял за руку, не оставляя ни малейшей свободы.

Секунду назад я задыхалась от жара его поцелуев, растворяясь в нашем общем безумии, а теперь — будто ничего этого и не было. Передо мной снова стоял собранный, невозмутимый альфа, который держит под контролем всё: и людей вокруг, и меня.

Глава 19

Волчица

Он проводил меня в номер, всю дорогу не выпуская моей руки из своей. Я чувствовала на себе его тяжёлый взгляд, но, к счастью, он ничего не сказал — только открыл дверь и жестом пропустил вперёд.

Я поспешно прикрыла её за собой и несколько секунд стояла, прижавшись лбом к холодному дереву, переводя дыхание. Сердце всё ещё колотилось, ладони дрожали. Но в коридоре не раздалось ни удаляющихся шагов, ни даже шороха.

В душе я пыталась смыть с себя остатки жара — его рук, поцелуев, собственного безумного отклика. Прохладная вода обжигала кожу, но не могла остудить разгорячённое тело.

Я вытерлась наспех, натянула лёгкое платье и подняла взгляд: из зеркала на меня смотрела раскрасневшаяся девушка с распухшими от поцелуев губами и блестящими глазами — совсем не то спокойное отражение, которого я ждала. Я выглядела… слишком уязвимой. А так хотелось быть собранной и спокойной, почти равнодушной, когда придётся стоять рядом с Каем. Но сердце колотилось так громко, что я боялась — он услышит его даже сквозь дверь. Я вспомнила, как в лесу улавливала биение сердца зайца, за которым охотилась: быстрое, прерывистое, полное ужаса. И вот сейчас я сама казалась себе таким же загнанным зверьком…

Моё тело отзывалось на его ласку слишком жадно, будто забыло о той боли, что я пережила по его вине. Но разве моё желание даёт ему право ставить метку, заявлять на меня свои права и решать за меня? От одной этой мысли внутри вскипал протест, обжигающий, как огонь.

Я решительно тряхнула головой. Если он снова протянет свои руки ко мне, мой ответ будет только один — твёрдое и окончательное «нет».

Едва я закончила приводить себя в порядок, как в дверь постучали. Я вздрогнула от неожиданности, но почти сразу услышала знакомый голос.

В номер заглянул Арсен — чуть взъерошенный, но уже в домашней одежде. Его волосы ещё блестели каплями воды после бассейна, щёки горели возбуждённым румянцем, а глаза сияли восторгом. И откуда только у этого пострелёнка столько энергии?

— Мы пришли за тобой! — важно сообщил он. — Звать тебя на обед.

Молчаливый Кай возвышался за его плечом, словно тень, от которой невозможно было отвести взгляд.

Мы втроём прошли в столовую где уже был накрыт стол: наваристый мясной суп, ещё горячие хрустящие булочки с кунжутом, запечённое мясо с травами, блюдо с отварной лапшой и тушёными овощами. А в центре стоял большой торт с белоснежным кремом, украшенный горкой фруктов в прозрачном желе: виноград, дольки апельсина, кусочки киви и клубники блестели от сладкой глазури, маня свежестью.

Арсен мгновенно занял своё место, вцепился в ложку и принялся за еду, болтая без умолку.

— Я почти победил Рика! — заговорил он, сверкая глазами. — Я уже почти у бортика был, но он потом всё равно догнал… В следующий раз точно выиграю!

Он размахивал руками, показывал, как именно чуть не обогнал друга, и я невольно улыбалась наблюдая за его детским задором.

Он хлебнул супа, тут же переключился на булочку и, жуя, пожаловался:

— А мороженого мне дали только один шарик! Сказали — аппетит испорчу. Это мама Рика сказала. Она такая строгая! Почти как моя! — добавил он с гордостью.

Детская непосредственность и открытость согревали теплом. Но рядом ещё сидел Кай. Он ел молча, не произнося ни слова, и всё время наблюдал за мной. Его взгляд был слишком пристальным и я невольно начала нервничать. На его лице невозможно было прочесть ни намёка на эмоции, и именно это сбивало с толку. Чем дольше он смотрел, тем сильнее во мне нарастало смятение: «Почему он так уставился? Что ему нужно от меня? Что он обо мне думает? Или… он думает о том,