Одержимые. Первая любовь - Катерина Пелевина

Нравишься, — каждое слово отрываю от себя со стеснением и переживаниями. Никогда и никому такого не говорила. И мне это нелегко даётся. Но зато он тут же воспламеняется.

— Я охренеть как счастлив это слышать, Олеся…

— А теперь мне надо идти, ладно?

— Кто тебя отпустит? — на лице появляются милые ямочки, и он смыкает ладони за моей поясницей, ещё крепче меня к себе прижимая.

— Я тоже не хочу уходить…

— Так не уходи… Давай я такси вызову, и мы до меня поедем? Там нас вообще никто не побеспокоит… Обещаю…

— Тим… Не могу. Прости…

— Ээээх, — вздыхает он, потухнув как свеча. — Ты хоть писать мне будешь?

— Буду, да… Обещаю…

— Хорошо… Так я успокоился… — прикрывает он глаза и снова бурно вдыхает запах моих волос.

— Не могу нанюхаться тобой…

— Дурачок… Савицкий… Всё… Я побежала, — чмокаю его в щёку и пулей забегаю в подъезд, пока он отпускает… Иначе и сама не уйду никогда и прирасту к нему корнями. Сама удивляюсь, как мы с ним сливаемся… Смотрю из подъездного окна, как он всё ещё стоит и глядит на дверь… Уверена, он хочет пойти за мной.

Сердце плавится… Какой же он всё-таки красивый… Отрываю себя от окна, только когда за ним приезжает машина такси, и бегу домой… Наверх…

Вот только когда ступаю на порог, понимаю, что вижу отцовские ботинки в прихожей… Не понимаю, почему он дома… Он не должен быть здесь. У него же смена…

Мамы не наблюдаю… Тихими шагами крадусь вглубь квартиры, а потом слышу её плачь из спальни.

— Мам? Мама… Что с тобой? Мам??? — забегаю в комнату, видя, как она сидит на полу, свернувшись калачиком.

— Леся… Ты когда пришла⁈ — обхватывает она меня за лицо. — Убегай быстрее отсюда… Уходи! Леся!

— Что ты такое говоришь⁈ — смотрю на неё, а у неё прямо на щеке рассечение, будто от кольца… И кровь бежит тонкой струйкой, вызывая у меня панику. Липкий страх подкрадывается к горлу.

— Пока он в ванной беги давай! — гонит она меня снова, и я тут же подбираюсь, чтобы сбежать. Аж ноги от тревоги подкашиваются.

Но не успеваю я добежать до прихожей, как защёлка в ванную проворачивается и оттуда выходит разъяренный вусмерть пьяный отец…

Глава 23

Тимур Савицкий

Леся Носова: «Тим, я сильно заболела… Неделю дома буду на карантине…».

Сообщение, которое приходит мне утром… И от которого у меня в груди полыхает настоящий пожар… Очаг такой, что накрывает почти всю площадь тела… Я и сожалею, и расстроен, и сержусь на себя…

Ведь вечером она так и не выходила на связь. Я хотел ехать обратно, если честно… Но побоялся сделать хуже… Она так остро реагирует на любую мою попытку стать ей ближе… И я уже не знаю, с какой стороны можно подходить, а с какой нет.

Тим Савицкий: «Можно я приду к тебе? Просто навестить».

Леся Носова: «Тим, нет. Я не могу голову поднять, у меня температура…».

Тим Савицкий: «Ладно… Малыш, мне жаль. Это я виноват… Долго гуляли».

Леся Носова: «Нет, всё хорошо. Ты не виноват. Учись… Буду скучать».

Тим Савицкий: «И я буду скучать, Леся… Выздоравливай скорее…».

На уроках я схожу с ума… Знать, что она где-то там… Не мочь прикоснуться. Обнять… Поцеловать. Понюхать её волосы… Просто дерьмово.

Чувствую себя паршиво.

С Варей немного общаемся. Она ходит понурая, будто у неё что-то случилось. Хрен его знает, что не так… Но я не лезу в личное. Вряд ли это как-то связано с самой Олесей…

Афанасьева всё время пытается возникать на моём пути. То на физре рядом сиськами трясёт, то в коридоре плечом заденет… Мне кажется, эта девушка не погнушается любым методом, лишь бы себя показать и прыгнуть выше головы… Но суть в том, что никакие сиськи мира мне мою Олеську не заменят. У меня все мысли только о ней. О своей блондинке с голубыми кристальными как озеро глазами. О её улыбке… О таком редком, но заливистом искрящемся смехе. О нежности её пальцев, которые если касаются меня, то сразу валят на лопатки… Мне кажется, если она меня потрогает… Вот просто коснётся груди или торса, я точно помру от переизбытка эмоций.

Потому что эти сны… Их не выкинуть из головы… И мне снится не только то, что мы делали. Естественно, запретное тоже снится. Как мне однажды удалось вторгнуться в её пространство в школьном туалете… Просто мазнуть подушечками пальцев по её осиной и столь нежной талии… И от того касания прошило высоковольтным током грудь. Словно у нас с ней друг на друга потенциалы настроены. Разница… Такая ощутимая, что напряжение витает в воздухе…

И теперь без неё будто не живой.

Поглощён ею… Мыслями о нас. О наших прогулках. О той поездке на сопку любви… О поцелуях столь приятных, что словами не описать…

И я с трудом дотягиваю до последнего урока… И то благодаря редким Лесиным сообщениям…

А после школы я еду в торговчик, купить ей новый телефон и что-то из полезного… Выбираю корзину фруктов и лекарств, ну и трубу всеми известного брэнда. Счёт у меня пополняется каждый день… Батя не скупится, хоть мы и редко общаемся, но для него главное, чтобы я не косячил как в прошлой школе. Наличку я обычно беру у брата… Потому что если батя не видит на что конкретно я потратился… Там сразу башню клинит нещадно и сыплются упрёки, от которых скукоживается мозг… А подобные вещи легко приобретаю по карте. Он мониторит… Ничего запрещённого. Значит, я — хороший сын.

А я тупо хочу её порадовать… Мало того, что у неё экран разбит, так ещё и заболела из-за меня…

Спрашиваю, дома ли её отец, она говорит, что да… Значит, сегодня мне до неё не достучаться. Попробую завтра.

Я, естественно, его не боюсь. Мне-то пофиг, я бы пошёл на пролом. Но она обидится на меня. И даже если увижу её, то для ссоры. Зачем мне это надо?

Приезжаю домой на измене… Мне без неё так хреново, что я перестаю думать о чём-либо другом… Тоскую и практически вою на луну…

В груди отстукивает её имя… И отдаёт в виски бешеный пульс. Слишком красивая и ласковая… Слишком хорошая для меня. Но я не хочу об этом думать. Я с ней сам пытаюсь быть лучше.

Тим Савицкий: «Малыш… Как ты? Температура?».

Леся Носова: «Не прошла. Сплю… Пытаюсь…».

Тим Савицкий: «Извини.