Волчья ягодка - Виктория Рогозина

Парень в яркой ветровке стоял у перекрёстка и раздавал флаеры всем подряд — кому-то в руки, кому-то просто совал под локоть. Я машинально взяла один, не особенно надеясь на что-то интересное, но, пробежав глазами по цветным буквам, едва не подпрыгнула на месте. «Эскапизм» — живой концерт! Только один вечер!»

Пальцы сами сжали листовку, будто это был билет в другую жизнь. Сердце бешено застучало — вот оно, вот то, чего я ждала!. Настоящая возможность хотя бы на пару часов вырваться из этого давящего круга — Волков, универ, работа, постоянное напряжение… всё это можно было бы утопить в шуме музыки, в огнях сцены, среди тех, кто дышит в одном ритме.

Я достала смартфон и сразу открыла сайт продажи билетов. Экран мигнул, потом высветилась надпись, от которой у меня опустились плечи. Танцпол — продано. VIP — продано. Оставался только супер-VIP — цена такая, что глаза полезли на лоб.

Я прикинула: если брать по две татуировки в день, экономить на еде, не покупать кофе… недели три — и, может быть, смогу. Хотя бы на один вечер — туда, где играет «Эскапизм». Туда, где можно не быть «ягодкой Волкова», где я просто я. Флаер аккуратно убрала в карман — как талисман, как напоминание, зачем вообще стоит держаться.

Путь до салона пролетел незаметно, будто на автопилоте. Я толкнула стеклянную дверь, и запах антисептика, чернил и машинки для татуировки мгновенно окутал привычным уютом. Кирилл Анурович — владелец и мастер с десятилетним стажем — стоял за стойкой, перебирая папку с эскизами. Он поднял глаза, и уголки губ изогнулись в мягкой улыбке.

— Добрый день, — сказал он, чуть качнув головой. — Прекрасно выглядишь.

Я хмыкнула, натянуто улыбнувшись. Наверное, издевка. Зеркало по утрам показывает усталое лицо, тени под глазами, взгляд, который стал настороженным, как у зверя в ловушке. Но, может, Кирилл просто хотел поддержать — у него всегда получалось быть тактичным.

— Спасибо, — сказала я, повесив сумку. — Надеюсь, сегодня клиентов будет много.

Он кивнул, протянул мне список записей.

— Сегодня полный день, готовься к марафону.

Отлично. Это даже хорошо. Чем больше работы — тем меньше мыслей. Тем меньше шансов снова почувствовать, как тяжело дышится рядом с Волковым. Кирилл, как всегда, не упустил момента, чтобы заговорить — умел он ловить секунды, когда я между клиентами, когда руки уже убраны с инструментов, но мысли ещё не успели переключиться.

— Слушай, — сказал он, облокотившись на стойку и наклонившись ближе. — Может, выберемся куда-нибудь? — усмехнулся, — просто кофе, прогулка. Ты работаешь, учишься, вечно куда-то бежишь. Развеяться бы тебе не помешало.

Я вежливо улыбнулась, стараясь не выдать раздражения.

— Спасибо, Кирилл Анурович, но у меня, правда, нет времени.

— Всегда найдётся, если захотеть, — мягко сказал он, взглядом скользнув по моим волосам, по рукам, по лицу.

Я почувствовала, как внутри всё напряглось. Этот флирт, некогда лёгкий и почти безобидный, теперь начинал давить — будто кто-то ещё пытается вторгнуться в личное пространство, которого и так не осталось.

К счастью, дверь открылась, звякнул колокольчик — и спасение явилось в виде клиента. Молодой парень, крепкий, с чёткой идеей — хочет забить рукав, от запястья до плеча. Я надела перчатки, машинально приготовила инструменты, и привычный ритуал вернул ощущение контроля.

— Готов? — спросила я.

Он кивнул, хотя уже через десять минут понял, что не был готов. Лицо побледнело, губы сжались, мышцы напряглись.

— Потерпи немного, — спокойно сказала я, не повышая голоса. — Дыши ровно.

Он застонал сквозь зубы, но продолжал сидеть, стискивая подлокотник кресла. Что ж, всякое бывает — кто-то спокойно выдерживает боль, кто-то думает, что выдержит, а потом понимает, насколько всё серьёзно.

Когда последние линии были прорисованы и повязка наложена, я выдохнула. Часами сидеть в одной позе, концентрируясь на миллиметрах — выматывает не меньше, чем беговая дорожка.

Покинув салон, я вышла в прохладный вечер. Воздух пах дождём и бензином. Всё, что хотелось — просто добраться до общаги, снять обувь, лечь и хоть пару часов не думать ни о Волкове, ни о татуировках, ни о том, что жизнь превратилась в какую-то странную смесь из контроля и выживания.

Я вошла в здание как раз вовремя — минут через десять в дверь постучали. Курьер. Уже знакомый, вежливый, с огромной термосумкой. Еда, как и всегда, была изысканной — ароматной, красивой, слишком «богатой» для моей скромной комнаты. Я поставила контейнеры на стол, на секунду задержав взгляд на подоконнике. Белые розы стояли в вазе. Настоящей, стеклянной. Банку, похоже, кто-то выбросил. Ясно. Феликс.

Села за стол, поела молча, не чувствуя почти вкуса. Просто еда. Просто ужин. Когда всё убрала и вымыла посуду, посмотрела на аккуратно стоящие цветы и устало сказала в пустоту:

— Похоже...он не отстанет от меня.

После этого просто рухнула в кровать. Сегодня я не хочу ни о чём думать. Ни о страхе, ни о надеждах, ни о том, что завтра всё начнётся заново. Хочу просто уснуть — без снов, без тревог. Хотя бы на одну ночь.

Глава 18

Несколько дней пролетели почти незаметно — словно кто-то сжал время в тугую пружину. Пробежка на рассвете, пары, работа в тату-салоне, короткий сон — и снова всё по кругу. Феликс не появлялся. Не звонил, не писал, не приходил. Я его видела только на пробежке. И на том спасибо. Хотя сначала я ловила себя на том, что тревожусь — слишком уж привыкла к постоянному давлению, к ожиданию его шагов за спиной. А потом стало легче. Похоже, у него были свои дела, скорее всего — подготовка к соревнованиям. И пусть. Пусть тренируется, пусть выматывает себя в спортзале, лишь бы оставил меня в покое.

После последней пары я зашла в библиотеку, сдала книгу, поблагодарила библиотекаршу за совет и направилась в спортивный комплекс. Там, где должен был проходить турнир, всё уже гудело, светилось, дышало предстоящим событием.

Огромный зал встретил ослепительным светом прожекторов, запахом металла, пота и адреналина. В центре возвышался октагон — массивная решётчатая клетка, освещённая со всех сторон прожекторами. Под куполом арены сверкали экраны, на которых уже мелькали логотипы, имена бойцов, кадры с тренировок.

Толпы людей стекались на трибуны, словно волны — шумные, живые, нетерпеливые. Музыка пробивала грудную клетку тяжёлым басом, воздух дрожал, а я, стоя у края, чувствовала себя случайной гостьей в мире, где царили