Копатель - Тиффани Робертс

— Пойдем потанцуем с нами, — пригласила Ахмья.

— Нам нужно побольше времени для девчонок, — сказала Айви. — А Кетан не очень хорошо танцует.

— Я танцую, — сказал Кетан, прищурив глаза.

— Ты слишком деревянный.

— Рекош действительно хороший танцор, — сказала Ахмья.

Рекош защебетал и наклонился, чтобы уткнуться лицом в ее волосы.

— Так и есть, но вы, самки, идите. Наслаждайтесь, — его алые глаза переместились на Уркота, поблескивая понимающим огоньком. — У нас будет немного… мужского времени.

Айви отпустила Келли и подошла к Кетану, обхватила его рукой за шею и притянула к себе, крепко прижимаясь губами к его рту и улыбаясь. Очень тихо она сказала:

— Мы исполним брачный танец позже.

Кетан издал трель, коснувшись ее передней ногой, прежде чем она отошла, чтобы присоединиться к другим человеческим самкам.

Когда самки начали отходить, Лейси подошла к Келли, украдкой взглянув на Уркота.

— Мне не показалось, или ты реально целовалась с Уркотом?

Кожу вокруг рта Уркота покалывало при воспоминании о губах Келли, таких мягких и теплых. Келли оглянулась на него, знойно улыбнувшись, но была уже слишком далеко, чтобы он мог разобрать ее ответ своей спутнице.

Если бы Рекош и Кетан не оказались прямо перед ним, Уркот бросился бы в погоню. Даже сейчас какая-то его часть требовала, чтобы он оттолкнул своих друзей и пошел за Келли. Она принадлежала ему. Как он мог ее отпустить? Как он мог позволить, чтобы ее забрали у него?

Ему нужно быть каменным, неподвижным, уравновешенным, контролируемым. Все, что он чувствовал, было слишком новым и интенсивным, и он не мог позволить этим чувствам овладеть им. Он не мог сдаться этому… этому…

Этому безумию.

Подходящее слово. Это было началом брачного безумия. Он сопротивлялся феромонам самок-вриксов, всю свою жизнь не испытывал ни малейшего подобного желания. Келли сломала его одним-единственным, слишком коротким танцем.

И после этого танца все его тело пульсировало и болело, а шкура трепетала от призрака ее прикосновений — от того, как она терлась об него, от того, как ее волосы касались его груди, от того, как ее руки обвивали его шею.

На что будет похоже, если ее щель обхватит его стебель, а он погрузится в ее мягкое тело? На что будет похоже, когда она достигнет кульминации вокруг него?

У него не было опыта спаривания. Он знал лишь то немногое, что слышал. И все же сила того, что он чувствовал к Келли, глубина этого чувства только усиливали его тоску по ней.

Его застежки крепче сжались вокруг щели, усиливая боль внутри, и он провел рукой по лицу. Ему нужно отвлечься от подобных мыслей. Но, казалось, в его голове было место только для нее.

Неужели это что-то плохое?

Рекош защебетал. Этот звук отвлек Уркота от его мыслей, привлекая его внимание к другу.

— Мощно, не правда ли? — спросил врикс с красными отметинами.

— Что ты имеешь в виду, ткач? — Уркот заскреб передней ногой по земле, пытаясь снять затянувшееся напряжение со своих конечностей.

— Это желание, Уркот.

Уркот взглянул на Кетана в поисках помощи, но Кетан просто скрестил руки на груди, и в его глазах появился намек на веселый блеск. Маленький Акалан, который незадолго до этого так энергично играл, крепко спал в корзине, привязанной к спине Кетана, несмотря на весь шум.

Пыхтя, Уркот покачал головой. Жар внутри него приобрел другое ощущение, пробираясь под кожу.

— Говори прямо, Рекош.

Высокий, худощавый ткач наклонился к Уркоту — гораздо ближе, чем было необходимо, — и хрипло прошептал.

— Ты жаждешь Келли. Жаждешь заявить на нее права и покрыть ее.

С ворчанием Уркот уперся рукой в грудь Рекоша и оттолкнул его.

Рекош снова защебетал, отступая на несколько шагов.

— Не нужно иметь восемь глаз, чтобы понять, что ты давно желаешь Келли, — сказал Кетан, его жвалы приподнялись. — Только ты один не принимал этого.

— Почему это я не принимал свое собственное желание? — спросил Уркот, когда коварный жар усилился. Он чувствовал себя таким же прозрачным, как кристалл, который он подарил Келли, как будто его друзья смотрели прямо сквозь него, чтобы увидеть его бьющиеся сердца и все, что в них было.

— Потому что ты боялся, что она не захочет тебя в ответ, — мягко ответил Рекош.

Эти слова свернулись кольцом в груди Уркота, сдавливая все, не давая ему дышать. Его руки сжались в кулаки.

Рекош коснулся передней ногой ноги Уркота.

— Я не хотел тебя рассердить, друг мой.

Знакомый запах ткача наполнил чувства Уркота. Они знали друг друга много-много лет, вместе выросли и столкнулись с ужасами и трудностями как братья. После войны Уркот и Рекош проводили друг с другом больше времени, чем кто-либо из их группы — Ансет была занята в качестве Клыка, Телок часто уходил на охоту, а Кетан перенес свое логово в Клубок, чтобы сбежать из Такарала.

Как бы сильно они ни дразнили друг друга, у них никогда не было цели причинить боль. Ни разу за все эти годы.

— Я знаю, — Уркот заставил свои пальцы разжаться, а конечности расслабиться. — Эта потребность… Безумие затуманило мой разум. Это…

— Мы знаем, каково это, — торжественно сказал Кетан.

— Слишком хорошо, — согласился Рекош.

Уркот медленно вздохнул, сбрасывая с себя тяжесть их разговора, прежде чем перевести взгляд с одного своего друга на другого.

— Нам кое-кого не хватает. Телок где-нибудь поблизости?

Снова защебетав, Рекош огляделся.

— Если это так, то он использует все свои навыки, чтобы остаться незамеченным.

Осторожно Кетан поправил одну из лямок корзины у себя на груди. Как малейшее движение могло потревожить птенца, если весь этот шум ему не мешал, было загадкой.

— Ему не нравятся подобные сборища. Никогда не нравились.

Уркот фыркнул и топнул передней ногой.

— Мы должны притащить его сюда, несмотря ни на что. Он помогал охотиться ради этого пиршества, и он часть нашего племени, часть Калдарака. Он наша семья. Почему его здесь нет?

Рекош задумчиво хмыкнул.

— Он присоединится, когда будет готов.

— Он не должен прятаться.

— Никто из нас не должен, — Кетан смотрел прямо на Уркота тяжелым, но не осуждающим взглядом.

Подергивая жвалами, Уркот посмотрел мимо Кетана на человеческих самок, которые танцевали менее чем в двадцати сегментах от него.

Его взгляд, естественно, упал на Келли. Теперь в том, как она двигалась, было что-то другое. Танец был беззаботным, радостным, отражал широкую, лучезарную улыбку на ее лице и смех, искрящийся глазах. Ее движения были не чувственными и соблазнительными, а игривыми. Но они были не менее завораживающими.

Он не мог