Токсы академии Акалим. Книга 2 - Мария Александровна Ермакова

бальном зале торжественно пробили полночь. Джеф был мокрый как мышь, и дышал так, будто пробежал в десять раз больше обычного, но с его лица не сходила улыбка — у него получалось! Мне же физические упражнения всегда возвращали душевное спокойствие, вот и сейчас раздражение стихло, уступив место тупой усталости. Каким бы Лиам не был, он мне нравится, и даже больше. Но в одиночку бороться за общее счастье глупо, это нужно делать двоим. Одно знаю, если я не нужна Тэйчу, как бы плохо мне ни было, бросаться с Драконьего языка «в объятия смерти» не стану!

Именно с такими мыслями, стоя в ванной и чистя зубы, я смотрела в глаза своему отражению. Девчонки давно спали, а мне надо было написать письмо папе и прочитать еще одну книгу о драконах. Эх, приехав в Акалим, я приобрела столько всего: друзей, врагов, любовь всей своей жизни, интересное и сложное обучение. Но при этом время сна катастрофически уменьшалось. Кажется, зелье бодрости становится все более насущным! Завтра же, если ректор не отчислит меня из академии за не до конца собранного скелета, отправлюсь к тетушке Мередит и попрошу разрешения воспользоваться ее лабораторией.

Я вернулась в свою комнату, расчесала волосы, давая им отдохнуть от тугих «курсантских» причесок, черкнула пару слов папе и запечатала письмо, чтобы завтра кинуть в почтовый ящик, стоящий в административном корпусе. Однако, вместо книги о драконах, рука сама потянулась к сумке за дневником Реджи. Девушки, с которой случилась та же беда, и то же чудо, что и со мной — она влюбилась.

«Дорогой Дневник, сегодня мой День рождения. Ректор лично передал поздравительную открытку от мамы. Открытка великолепна — на ее лицевой стороне меняются цвета всех известных океанов и морей Норрофинда. Когда я была маленькой, мы с мамой часто играли так: она доставала Атлас вод, ладонью закрывала название на странице, а я по цвету должна была угадать, откуда вода — из реки, озера или моря? И из какой местности. Открытка вызвала теплое чувство: мама тоже помнит эту игру! В выходные поеду домой, будет бал, много гостей, и даже туман, который ложится на город плотным сырым облаком в начале весны, не сможет помешать мне наслаждаться собственным праздником…».

— Любовный роман сочиняешь?

Я подняла голову и увидела знакомую улыбку. Алекс стоял напротив, заложив руки за спину и пытаясь разглядеть, что я пишу.

Захлопнув дневник, встала с камня, на котором сидела под стеной Акалим, любуясь предзакатным океаном, и мило улыбнулась:

— Записываю всех, кому ты разбил сердце, Алекс!

— Опасная, — усмехнулся он. — И кого ты записала на этой неделе?

Я задумалась. Странно, но в последнее время я, действительно, не слышала от сокурсниц очередных душераздирающих историй о его похождениях.

— Ну же! — поторопил он.

— Кажется, никого… — смутилась я.

А ведь с прошлой встречи представляла, как мы с ним снова случайно встретимся, и я поражу его своим остроумием!

Он наклонился ниже.

— Хочешь узнать, почему?

Подняв взгляд, увидела его лицо совсем близко. На ярких губах Алекса порхала усмешка, легкая, как крылья бабочки, а глаза мерцали, как у кота. Мысли разом испарились из моей головы. Глядя в эти колдовские глаза, я прошептала:

— Почему?

— Потому что я кое-о-ком постоянно думаю, а это, знаешь ли, не способствует пылким романам и прочим интрижкам! — неожиданно сердито ответил он и сунул мне в руки сверток. — С Днем рождения, Реджи-зеленоглазка! Пусть твои мечты исполнятся!

Резко развернувшись, Алекс быстро пошел прочь, будто убегал от чего-то. Ошарашенно посмотрев ему вслед, я перевела взгляд на сверток. Плотный прямоугольник из дорогой бумаги, перевитый бечевкой, под которую засунут трогательный букетик подснежников.

«Потому что я кое-о-ком постоянно думаю…».

«Пусть твои мечты исполнятся!»

Дрожащими руками разорвала обертку и вытащила томик стихов Бартоломью Риттича, изданный шестьдесят лет назад! Страницы пожелтели от времени и были так хрупки, что, казалось, коснись — рассыпятся, а тяжелый, старинный шрифт отдаленно напоминал древненоррофиндское начертание. Листы украшали чудесные виньетки с растительным орнаментом: ромашки, васильки и ландыши переплетались с крапивой и полынью. Совсем скоро их будет полно в окрестностях Квайтхилла. Да этой книге цены нет!

Прижав к груди подснежники и книгу, я смотрела на пламенеющий закат, но не видела его. Неужели мечты начали сбываться? С Днем рождения меня!'

* * *

Часы пробили полночь, когда я тайком вернулся в лабораторию, твердо намеренный закончить моделирование всех утраченных костей Йорика к утру. Тогда нам останется только собрать его — это час-два работы, а значит, гнев Зирча и Лендич не будет так страшен.

Корра снова притащилась за мной и легла поперек входа, всем видом показывая, что намерена спать. При этом я ясно видел, как она косит в сторону сверкающего котла, и даже пару раз показал драконице кулак, давая понять, что замечаю ее уловки. Интересно, до тех пор, пока драконы не были порабощены норрами, как выглядели их гнезда в естественной среде обитания? В сказках писали о грудах золота, и, честно говоря, глядя на реакцию Корры на блестящий металл, я подумывал, что так оно могло быть на самом деле. Золото хорошо проводит тепло и быстро плавится, возможно, драконьи кладки размещались в грудах слитков не просто так?

Глотнув бодрящего зелья из фиала, полученного от Берга, взялся за скелет. Кендрик свою долю обязательств выполнил, отчистив котел, девчонки бы умаялись, работая всю ночь, да и виноват в повторном распаде Йорика был только я, а не как ни Кудряшка, это дите, ничего не смыслящее в магии. Мне и исправлять собственные ошибки. Отец говорил: «Не поднимается тот, кто не падает», и был прав. Я почувствовал, как легкая улыбка скользнула по губам при воспоминании о нем. Отца не стало, когда я перешел на второй курс, боль потери будоражила и до сих пор, хотя я никому не признался бы в этом, кроме мамы. Впрочем, маме тоже не стал — ей и так было тяжело. Она была сильно моложе отца, но любила его по-настоящему. Что ни говори, с родителями мне повезло!

Корра вдруг подняла голову и посмотрела на дверь. А затем тихо встала и отошла к стене, так, чтобы ее не было видно входящим. Странно, Ловчая сеть, установленная мной в коридоре, молчала, не подавая сигнала о том, кто сейчас приближался к лаборатории.

Дверь распахнулась. Я не успел крикнуть: «Корра, нет!», как она выскочила из-за