Опальная жена для кронпринца. Право на любовь - Мария Вельская

голосе прозвучал отблеск голода, — не дразни меня, Аэри, если не готова отвечать за свои слова. Я ведь уже ясно дал понять — дороги назад не будет. Я не отпускаю… своё.

Наши взгляды столкнулись, скрестились, высекли искры.

Тело задрожали от напряжения. Мне хотелось закричать «да», и броситься в чужие объятья. Хотелось вернуть эту маленькую девочку, которой было, на кого положиться. Которую было, кому защитить.

Но вместо этого я заставила себя выпрямиться (когда вскочить успела?), отвернуться, и, не оборачиваясь, отойти к шаману. Накетча Сартау задумчиво прищурился. Десятки перьев в его косичках закачались, зашелестели, как будто шепча мне что-то.

— Всю жизнь не пробегаешь от себя, маленькая Сабля, — усмехнулся, сверкнув глазами, наставник принца.

Не пробегаю — согласилась мысленно. Но я не готова снова ошибиться. И ещё больше не готова подставить этого мужчину. Мне нужно найти этот треклятый храм, отблагодарить того, кто дал мне второй шанс на жизнь, и вернуть императорскому роду величие. Тогда я получу развод, отомщу и стану свободной. Сейчас любые чувства поставят нашу главную цель под угрозу.

Я вспомнила Кэса и горло сжала невидимая ладонь.

Я обернулась, смерив сюзерена внимательным взглядом. Шаннер Мъярг разглядывал меня, как какую-то диковинку. Но было в его взгляде и кое-что новое.

Не желание обладать, а потаённая, почти пугающая нежность. И уважение.

— Я перечитала светскую хронику, и кое-что мне там не понравилось, — собственный голос прозвучал слишком тихо, и я заставила себя встряхнуться, — речь идёт о благотворительном бале, на котором собирали средства для Дома Призрения. Там была одна интересная фраза…

Я нахмурилась, но решительно произнесла:

— Госпожа Т, известная благотворительница и бывшая фрейлина императрицы скончалась в собственном поместье, завещав все свои средства этому Дому.

— Леди Таресса, — кронпринц сузил глаза, — лучшая подруга императрицы. Она была сильным магом земли, даже сто лет — не возраст. И некролога не было?

— Нет, — я качнула головой, — зато в светской хронике напечатали странную для этого раздела заметку, где говорилось, что слуг госпожи Т подозревают в ограблении хозяйки. Говорят, из дома пропало нечто важное, и императрица лично велела найти и наказать негодяев со всей строгостью. Но они исчезли… Без следа. Забавно, правда?

— Именно госпожа Т была с императрицей во время её родов, насколько мне известно, — Накетча Сартау улыбался, но его глаза оставались холодными, — что бы это значило?

— И что значил тот факт, что ребёнок родился позже срока? Из-за этого, по словам лекаря, он оказался почти лишён магии. — Напряжённо продолжила я.

Наши взгляды скрестились на кронпринце.

Шаннер Мъярг крутил в пальцах перо. Треск показался оглушительным. Пёрышки закружились по комнате.

— Это интересно, учитывая, что в выпуске, посвященном рождению моего брата, также есть ещё одна заметка. Совсем крохотная, — голос наследника лязгнул, — там говорится, что император успел вернуться к рождению сына из самой длительной своей поездки.

Я сглотнула.

— Отца около девяти месяцев не было в империи. Всем заправлял Совет министров. Не знаю, куда он ездил, но мне не нравятся такие… совпадения, — оскалился Шаннер Мъярг.

— Что если Тристан — не сын… Его Величества? — Мои слова потонули в оглушительной тишине.

Глава 6

Тристан и маленькие неприятности

Шаннер Мъярг

Дверь за его спиной беззвучно закрылась. Он почувствовал кожей взгляд учителя, но не стал оборачиваться.

— А говорил, что провокации — это скучно, — Накетча Сартау сверкнул глазами и засмеялся, прикрыв рот.

— Я такое говорил? — Шаннер едва заметно оскалился.

— Конечно, — невозмутимо качнул головой наставник, — совсем недавно, когда думал о том, как узнать, какие именно чувства испытывает к тебе одна прекрасная леди… Такой нерешительный, тц! — Прищелкнул языком.

— Разве это была провокация? — В низком голосе промелькнули хриплые нотки. — Боюсь, что я спровоцировал только сам себя. Это я контролировать не мог. Эту… магию. Эту силу. Эти чувства.

Багровые глаза тлели углями в темноте.

— Сам и виноват. — Бессердечно хмыкнул наставник. Истинные эмоции всегда найдут выход. Но вы спровоцировали императрицу на ответный ход. Надеюсь, ты понимаешь, что второй брат этой девочки, как его? Грэйсон? Не должен пострадать. Не разочаровывай меня, Шан, — в голосе наставника мелькнула сталь. Взгляд налился сталью и придавил к земле.

Мужчина остановился, прислонившись разгоряченной спиной к прохладной стене подземного коридора.

— Разочаровать? — По твёрдым губам наследника скользнула холодная улыбка. — Никогда, наставник. Я всё ещё человек, а не кпылатый зверь, охочий до крови. В отличие от того, кто посмел принять мой дворец за свои угодья, — в голосе кронпринца прозвучала неприкрытая угроза.

— Думаешь, он вернётся? — Накетча Сартау замер, не оборачиваясь.

Браслеты на его руках едва слышно вибрировали.

— Конечно, — Шаннер качнул головой, — но не он сейчас наша главная проблема.

Безумный убийца всё равно не сдержится и выдаст себя. И получит по заслугам. Шаннер умел ждать. И следить.

— Может быть ты и прав, — последовал негромкий ответ, после чего двое продолжили свой путь.

Накетча Сартау не оборачивался. Казалось, он знал, когда нужно прекратить расспросы.

Шаннер сжал зубы, чувствуя, как гнев медленно затихает. Учитель прав. Так больше не может продолжаться. Ему нужна холодная голова, а жажда охоты этому не способствовала. Хищная ипостась пыталась взять верх.

Вот оно — проклятье крылатого рода.

Он часто задышал, стискивая пальцы. Частица внутри него хотела вернуться назад к женщине, в чьих глазах поселилась сталь. К женщине, которая бросила ему вызов, которая не уступала ему по уму, которая раз за разом разгадывала его загадки и шла вперёд. Женщине, которая желала его. Восхищалась им. Которая сделала для него слишком много.

Которая заставляла его придумывать новые ловушки, заманивать её, как камышового кота, и наслаждаться её присутствием, острым языком и силой духа.

У его будущего появился лик. Оно носило лицо Аэри Сорлейн.

Мужчина шёл вперёд, сложив руки за спиной, и улыбался.

Они только расстались, а он уже хотел знать, о чём она думает и что будет делать теперь.

Ведь она не сдастся. Ни за что.

Но… каким будет её выбор?

Он прикрыл глаза, вспоминая всё, что случилось в комнате дворцовых покоев всего несколько минут назад.

Наверное, он не смог бы стереть это из памяти даже если бы захотел…

— Мой отец не допускает даже мысли, что между нами может что-то быть, — он смотрел на встревоженную женщину перед ним — сильную, упрямую, несгибаемую, и чувствовал, что почти готов сдаться сам.

Кого он хотел обмануть? Чего добивался, выводя её на эмоции, наблюдая, подмечая, запоминая? Любовно взращенная паранойя и девиз «предать может каждый» жизнь определенно не облегчали.

— Но вы говорили, что до