Опальная жена для кронпринца. Право на любовь - Мария Вельская

— Тише… — я застыла, когда жёсткий подбородок кронпринца угнездился на моём темечке.

Ну ладно. Ради такого можно и потерпеть. В конце концов, не съест меня этот южанин. Максимум — понадкусывает.

Накетча Сартау засмеялся, запрокинув голову.

— Потом привыкнешь, дикая кошка, — почти ласково заметил этот страшный… нет, не человек. Он давно уже не человек — мелькнуло и пропало осознание.

Шею закололо от пристального внимания двух мужчин, но я больше не стеснялась и не пыталась сбежать. Сейчас происходило что-то слишком важное.

— Я думал, что твой брат просто алчный дурак, но всё гораздо хуже, — Сартау по-птичьи вывернул шею, обдав меня прохладным дыханием, — он живёт в долг. Его вообще не должно быть. Смерть не может его забрать, потому что он отдаёт других вместо себя.

А потом южанин наклонился над моей шеей — и… укусил.

Не думая, я резко двинула локтём назад. Кажется, даже куда-то попала.

— Ай, больно вообще-то, — хихикнула у меня за спиной, — тьфу, стоило так стараться, чтобы убрать с тебя частички чужой силы? Как будто мне нравится в рот всякую гадость пихать!

Я редко развернулась.

За моей спиной замер недовольный Сартау. Он морщил нос и поспешно утирал рот ладонью, корча рожи. Я вдруг не выдержала и прыснула, прикрывая лицо руками. Я хохотала и хохотала, выпуская наружу сковавшее меня напряжение. Всю злость от прикосновений мужа, весь гнев на него и его чокнутую мамашу, всё… Всё, что было.

Корри подкатился ко мне мягким упругим шариком. А я смотрела в пронзительные тёмные сейчас глаза кронпрнца и думала о том, какими бы могли быть его дети… наши дети. Маленькие доверчивые человечки, которых мы бы выпустили в этот мир и защитили от его несправедливости.

Я сморгнула. Совсем перегрелась, Аэри. Вот уж правда, что у сильного на уме, то у слабого на языке.

Хорошо хоть на самом деле не на языке. Я представила, как говорю в лицо кронпринцу:

— Ваше Высочество, может быть нам завести с вами деток? Скажем, мальчика и девочку? Они точно будут самыми очаровательными детьми на свете!

Я снова прыснула, зажимая себе рот. И только что-то горько-сладкое в самой глубине души шептало, что всё не случайно.

Сколько бессонных ночей я плакала, не в силах понять, почему я оказалась дефектной, почему не могла подарить мужу долгожданного, любимого ребёнка? Это стало одержимостью, сверхидеей, навязчивой мечтой. До тех пор, пока эта мечта вслед за остальными не разлетелась на осколки.

Меня обхватили за талию, прижимая к горячему телу, пахнущему солью, огнём и сталью.

— Не беспокойся. Ни о чём не беспокойся, Аэри. Он тебя не коснётся. Но я хочу знать, почему ты так странно реагируешь, — низкий голос обволок пеленой. Я кожей чувствовала прожигающий взгляд, — на моего брата. Как будто вы женаты не месяц, из которого виделись пару дней, а много лет. Как будто он уже успел растоптать тебя, уничтожить и…

— Сейчас гораздо важнее, что именно планирует делать твой брат и какие против него есть доказательства, — перебил принца хрустальный голос его наставника.

Изменчивые глаза Накетчи Сартау, не мигая, смотрели прямо на меня.

Мне показалось, что он видит и знает всё. Всю мою жизнь, все попытки трепыхаться, все страхи…

— Теперь всё будет правильно, девочка. Не сомневайся в этом. Ты приняла верное решение, — голос Сартау странно завибрировал, задевая незнакомые тонкие струны в душе, и меня вдруг отпустило. Исчезли страх и гадливость, растворился запоздалый ужас, и даже испуг от вопроса Шаннера — исчез.

Я знала, что не смогу признаться. При любой попытке рассказать о том, что это уже моя вторая жизнь, из груди вырывалось невнятное мычание, и я немела. Более ясного намёка было дать сложно. Сумрачный бог считал, что прошлое должно остаться в прошлом, и жителям этого мира не стоит знать, что подобные «возвращения» вообще возможны.

Наверное, он был прав. Что я знаю об опасности пространства и времени?

Но этот странный не-человек всё понял. Я была в этом уверена. Не знаю — как, не знаю — почему ему были дарованы эти знания, но он тоже молчал о них. Молчал — и не сказал ни слова ученику. Что ж. Значит, это у миру опасны наши знания. С этим придется смириться.

Я подняла глаза на Сартау и едва заметно кивнула, чувствуя, как от благодарности сжимается сердце.

— Присядь, Аэри, — кажется, кронпринц прекрасно понял, что его наставник переводит тему. Но ничего не сказал — только едва заметно улыбнулся.

Докопается же. Обязательно. Или собственную стройную теорию придумает! Шаннер Мъярг не тот, кто любит оставлять всё на волю судьбы.

— Ваше Вы…

Глупо «выкать», кутаясь в чужие объятья.

Кронпринц обхватил меня за плечи и, не отпуская, провёл к креслу.

— А теперь рассказывай, что произошло. Донесения от Маэни я получил, а потом меня нашёл мантикор… — Корри рыкнул, свернувшись у моих ног.

Он был слишком занят вылизыванием лапы, чтобы уделять внимание глупым человеческим разговорам.

Я знала, что принц ожидает жалоб. Возможно, новой порции слёз. Рассказа о том, что случилось в этой комнате часом ранее. Настоящая принцесса так бы и поступила. Зуб даю мантикорий. Но не я. Не о чем тут говорить. Что должна была — сказала.

Давайте лучше о делах наших вечных?

— Все, что нашла, я передала с Доргатом, — да, расследование — самое важное из дел.

Кронпринц едва заметно склонил голову. Улыбка едва заметно коснулась его глаз. Улыбка — и тень восхищения, понимания и… тепла? Это просто свет так падает, Аэри.

— Из записок более важна вторая, потому что первая, где говорится про охоту… — Шаннер снова кивнул, подтверждая, что понял о чём речь, — слишком… иносказательна. Мы не сможем подтвердить, что речь шла о покушении, но вот вторая записка…

— Посмотрим, с кем встречается мой братец, — хмыкнул Шаннер.

Холодное лицо кронпринца осветила хищная предвкушающая улыбка.

— Меня больше волнуют газетные заметки, — клекочущий голос Сартау заставил поднять голову.

Наставник сидел на столе, болтая ногами и теребя свои многочисленные браслеты.

— Что касается заметки про дар, я знаю ответ, — произнесла решительно.

Спасибо за подсказку, Трис. Спасибо за бесценный опыт и знания, которые я теперь смогу использовать против тебя.

Я не собиралась ни рефлексировать, ни вспоминать свою встречу с Трисом. Не о чем тут думать. Это мелочь по сравнению с той картиной, которая нам открывалась.

— Профессор магической академии, который участвовал в исследовании, посвященном одаренным и бездарным, а также возможности передать дар, отнять его или заменить