Опальная жена для кронпринца. Право на любовь - Мария Вельская

— Я заберу у тебя то, что моё по праву. Моя маленькая, лживая, никчёмная жена… — Его губы улыбались, а мир вокруг пропитывался алым.

Не знаю, сколько это длилось. Час? Два? Четыре? Бесконечность?

Это что за «забористые глюки», как выразился бы Кэс? Эй, мы на такое не договаривались!

Туман развеивался неохотно.

— Не могу понять… — донёсся до меня растерянный голос, — у её Высочества как будто несколько дней жизни отняли. Она полностью опустошена.

— Аэри слабый маг… — раздался напряжённый голос Тристана.

— Нет, не об этом речь, Ваше Высочество! — Голос целителя (а кто ещё это мог быть,) обрёл уверенность. — Я, может, не молод, но ещё не ослеп! Такое я видел лишь однажды, и это было тёмное время, очень тёмное… — бормотание стало бессвязным. — У неё как будто выпили саму суть, саму жизнь. Но никаких следов ритуала нет! Для такой передачи энергии нужна очень темная связь, и…

— Пойдемте, целитель Каррто, думаю, вы должны рассказать мне обо всём подробнее, — озабоченный голос мужа растворился в тишине. Вслед за ним исчез и второй.

Я молча полежала ещё какое-то время, а потом кровать подо мной резко прогнулась.

— Краурр-рра-наррау! — Недовольно протрещал Корри.

Мантикор рухнул на меня всей тушей, но это не вызвало почти никаких эмоций. Их вообще почти не было. Ни страха, ни гнева, ни любопытства. Неужели действительно Оса? Или проклятье Кэса коснулось меня?

Теплое жесткое тельце надо мной заворчало. По мне сделали тыгыдык в одну сторону, потом в другую. В одну. В другую. Дорожка имени Её Высочества Аэри лично для лап сиятельного мантикота.

По телу пробежала щекотка и я вдруг хихикнула.

На ухом раздалось басовитое урчание. А ещё через долгие пять минут показалось, что давящая слабость стала чуточку меньше.

Раздался едва слышный щёлкающий звук. Беспомощность давила — я даже глаз не могла открыть. Послышались быстрые шаги, и моего лба коснулась ладонь с загрубевшими подушечками пальцев.

— Подштанники Плута, — выругалась голосом Маэни, — ещё хуже, чем я думала. Дор, поможешь?

— Всё что угодно для тебя, свет мой, — раздался серьёзный голос горгула.

Его шагов я даже не услышала.

— Давай быстро, сейчас этот убл… уб-богий закончит морочить голову целителю и вернётся. Он никого к ней не пропустит.

Они говорят о Тристане?

В душе шевельнулось что-то…

Раздался протяжный рык. Это Корри так громогласно выражает своё недовольство глупыми человеческими рабами?

Послышался лязг, странное клацание и настороженное восклицание Маэни:

— Что он делает?

— Тц, не останавливай его! — В голосе горгула мелькнули жёсткие нотки.

Снова лязг. Дребезг.

Моей руки коснулось что-то прохладное, и вдруг внутри больно-пребольно взорвались невидимые пузырьки. Я горела. Лава во мне кипела, бурлила, жадно стремясь к той самой точке, которая давала облегчение.

— Впервые такие вижу, — задумчивый и настороженный шёпот Маэни.

— А ты часто встречаешь магов материи? — Голос горгула на мгновение наполнился ядом.

— Наша Аэри съела подсвечник, закусила запонками, пряжками ремня, каким-то пресс-папье… Мантикора притаскивает ей металл, — раздался надо мной голос Маэни.

— Как и говорил принц, да…

Голоса то приближались, то отдалялись. Мне было безразлично, что именно они говорили, но через несколько минут что-то начало меняться.

Лава в крови как будто притихла, изредка разбрызгивая огоньки. Мне стало легче дышать. Тяжесть в теле медленно и неохотно отступала.

Первым пришло любопытство. Я вроде бы чётко помнила, что произошло, но детали никак не складывались в общую картинку.

— Она быстро восстанавливается, — голос Маэни.

— Да, но если это произойдет ещё раз… И ещё… С каждым разом восстановиться будет всё сложнее и восстановление будет занимать всё больше времени, — голос Доргата звучал мрачно.

— Пока ресурсы организма не закончатся, — пробормотала Маэни, — ты уверен, что дело не в «мухах»?

Не в мухах? А в чём тогда?

Мне нестерпимо захотелось открыть глаза. Настолько нестерпимо, что, несмотря на всё сопротивление, я подняла эту ужасную тяжесть, громоздящуюся на веках.

В комнате мерцал тусклый свет от шара-лампы. Шторы были задёрнуты. Во рту как будто сотня кошек сходила по своим делам. Виски ломило, тело было тяжёлым и неповоротливым, а зрение скакало.

— Не «мухи»? Кто? — Протолкнула я сквозь зубы горячий воздух.

Виски прошло иглами.

— Ещё и говоришь! Значит, жить будешь, — хмыкнула Маэни. Но за внешней лёгкостью скрывалось напряжение.

— Тебе лучше знать кто, принцесса, — рядом показалось белое лицо Доргата.

Глаза горгула сияли двумя лунами.

— Мне? — Каждое слово давалось с огромным трудом. Что они имели в виду?

— Твой муж вызвал целителя, но приказал ему сообщить, что ты слегла с простудой. Фрейлин к тебе не пустили, горничных и нас — тоже. — Сухо пояснила Маэни.

Лицо девушки было бледным, но на губах играла усмешка.

— Кто-то очень заботится о своей жене, — в оскале Доргата виднелись треугольные клыки, — так сильно заботится, что готов жизнь положить, лишь бы отправить её на тот свет.

Хотите сказать, это Тристан? Но как⁈ Перед глазами промелькнул наш разговор. Я ощутила его руки на своем теле, его губы на шее, я слышала его шёпот в ушах, как наяву.

— Он… не мог, — от кивка голова взорвалась болью. С губ слетел стон.

— Граууу! — Недовольно высказался Корри.

Говорить не было сил. Нет, я не оправдывала Тристана. Я не могла понять, как он мог это провернуть. Невидимые когти разодрали остатки сердца в клочья. Может, мне всё ещё хотелось верить, что есть какая-то грань, через которую он не переступит? Глупо, Аэри. Из вас двоих в человечность верила всегда только ты.

— Мне тоже хотелось бы знать — как… — Казалось, Доргат мгновенно меня понял, — потому что если это не принц, то у нас большие неприятности…

А так — маленькие?

— Что?.. — голос сорвался.

Внутри промелькнула искра злости.

Что мне делать? Вот, что я хотела сказать.

— Восстанавливайся и отсыпайся, принцесса, — Маэни прищелкнула языком, — как только кронпринц вернётся, мы обо всём ему доложим. Один из нас будет проверять тебя каждый полчаса. Мы принесём ещё металла, твой зверь отлично придумал.

И прежде, чем я успела ответить, двое моих стражей растворились в полутьме комнаты.

Я осталась одна. Вернее… Шероховатый язык нагло прошёлся по лицу и пригладил волосы. Правильно, уложи причёску своей рабыни, мой господин! Последний писк моды «оближи меня котом» и «я любимая дочь половой тряпки»!

— Враууу! — Затарахтела эта мохнатая морда.

Чувства возвращались постепенно и были всё тусклыми, но всё перекрывал гнев. Если это Тристан, а не «мухи»… Как⁈ Твою ж белую тапочку, как ему это удалось? Пусть он