Опальная жена для кронпринца. Право на любовь - Мария Вельская

Я-прежняя бы заплакала и бросилась мужу в ноги. Он всегда умел больно жалить словами.

Я опустила глаза, чтобы их блеск не выдал меня раньше времени. Ты ж мой заботливый. Заботься о моей невинности, кошмар моих нервов.

— Это всё глупые фантазии местных сплетников, милая, — вздох, — это же просто шутка, Аэри!

За такие шутки…

Шаг вперёд. Мне хотелось отшатнуться, но я не стала — было интересно, что Тристан придумает ещё.

Тёплая золотистая кожа. Правильные черты лица, мягкий взгляд, немного тонкие губы. Пушок над верхней губой и едва заметное пятнышко над бровью. Солнце выглянуло из-за туч только чтобы позолотить его волосы ореолом.

Верю-верю. Особенно, если «поглупею» в свою прежнюю версию.

— Я не изменял и не собираюсь изменять тебе, Аэри. Я ведь говорил тебе перед свадьбой — мы свяжем свои судьбы навсегда, иначе я бы никогда не выбрал тебя. Не знаю, кто пытался настроить тебя против меня, но я знаю, что мы сможем справиться с этим. Сможем… — хрипловатый голос Тристана с тянущими душу нотками раздался у самого уха, — всё преодолеть.

Тяжёлые ладони легли мне на плечи. Он не давил — просто крепко удерживал на месте, прижимая к себе, окутывая собой, своим запахом.

Я была напряжена как струна. Сердце билось часто-часто. Больше всего хотелось ударить. Резко, наотмашь. Но я не могла. Нельзя. Потом попробуй придумай, что мужа с тренировочным манекеном перепутала!

— То есть ты солгал мне только что? К чему эти слова о мужчинах и женщинах? — В горле клокотало. Эмоции просились наружу. Чего им пропадать?

Из горла вырвался всхлип. Да-да, смотри, какая я чувствительная. Девочка-ромашка. Только не приглядывался и руки не тяни. А то окажется, что ромашка стала росянкой.

— Ты была такой… холодной. Бесчувственной. Как будто тебя подменили, Аэри. Мне стало не по себе и я сорвался, признаю, — что это с ним случилось? В прошлой жизни Тристан не извинился передо мной ни разу.

— Скажи, что ты не изменял, — потребовала, как обязательно потребовала любая женщина на моём месте.

Юная. Чувствительная. Неуверенная. Играй, Аэри! У тебя весь дворец — театр!

Я запрокинула голову, вглядываясь в прекрасное лживое лицо. В глазах Тристана отражалось небо — и моё лицо. Принц мягко улыбнулся мне, позволив улыбке коснуться глаз. Его ладони обхватили моё лицо и воздух между нами сгустился.

— Моё сердце всегда принадлежит только тебе, моя принцесса. И мне, как твоему несчастному рыцарю, остаётся только надеяться на твою благосклонность…

Мою ладонь перехватили, и её коснулись губы. Медленно скользнул в центр ладони язык, рисуя звёздочку.

Да м-мать Маэаи же, можно я его просто убью⁈ В груди запекло от ярости.

Актёрам нужно содержание повышать. Кто бы знал — как это сложно!

— В день нашей свадьбы ты не был таким любезным, — я «горько» усмехнулась.

— Меня тоже сумели обмануть и наговорили разного… довольно неприятного о тебе, — тускло отозвался Тристан. Вот уж кто лгал, как дышал, — вроде бы случайно тут услышал, ненароком — там, ты знаешь, как это бывает. И даже верить не хотел — я ведь уже узнал тебя! Но сомнения — мерзкая вещь, ты и сама теперь это понимаешь. Во дворце вообще мало кому можно доверять.

О да, мой милый супруг. И тебе — меньше всего. Поверь. Уж я-то точно знаю.

Ореол сияния прекрасного принца как будто померк. В это мгновение он казался обыкновенным уставшим человеком.

Объятия стали крепче, и мне поневоле пришлось неловко обхватить мужа в ответ.

Почему-то в этот момент я представила, что обнимаю Шаннера. Совсем дело плохо. Ещё чуть-чуть — и я позорно сорвусь. А нельзя, Аэри. Давай. Во имя развода!

Минута прошла в молчании.

— Мне не хотелось бы никаких глупых домыслов вокруг нашего брата, поэтому теперь я намерен провести всё свободное время рядом с моей прекрасной супругой, — тёплое дыхание щекотало мне щёку.

Сердце упало. Да ты умеешь испортить настроение за две секунды, дорогой! «Как довести жену до ручки и обморока», — мастер-класс от великого манипулятора.

— Мать Маэри велела мне держать три месяца строгий обет, чтобы ты… остался жив и здоров. Мне снились кошмары после вашего отъезда, я просыпалась так рано, что весь дворец ещё спал, и одна из горничных рассказала мне, что вымолила своего жениха у богини, вырвала из лап смерти, — я вдохновенно закатила глаза и, не дрогнув, выдохнула свою «легенду»

Закрыла глаза, пытаясь понять, что чувствую. И вдруг ощутила странную слабость.

— Только не говори, что этот обет — воздержание! — В голосе Тристана слышались шутливые нотки.

Я попыталась встать ровнее, но что-то мешало.

— Ещё строгая пища, помощь людям и ежедневные молитвы Матери и её жрецам! — Произнесла как можно строже. — С этим не шутят, Тристан! Видишь, ты жив, ты вернулся!

Мой голос дрогнул. Какая жалость, а? Какая жалость, что всё именно так.

Колени вдруг подогнулись, и если бы не Тристан — я бы упала.

— Что с тобой? Аэри? — Раздалось обеспокоенное. — Зачем нужно было куда-то бежать в такую рань, ты ведёшь себя глупо и недостойно принцессы! Во дворце и своя часовня есть!

Вот как? Почему я об этом впервые слышу?

Голова кружилась всё сильнее. Сквозь пелену в глазах мне удалось увидеть, как Тристан пинком открывает двери спальни и заносит меня внутрь. Кажется, это была его спальня. Кожу покалывало. Что-то было не так. Сила, ещё недавно бурлившая по моим венам, исчезла. Где Корри и горничные? Почему никого нет и не сработал ни один артефакт? Неужели Оса меня ранила?

— Я зову целителя! — Раздался встревоженный голос мужа.

И над головой сомкнулся туман.

Я медленно скользила в нём, а воспалённые мысли перескакивали с одного на другое. Раз за разом я видела схватку с бандитами, но в ней погибали то Кэс, но Шаннер, то я сама. Снова смеялась Оса, скаля зубы, а красавчик медленно разрубал магию Шаннера, чтобы через секунду вонзить в него когти.

Я кричала и вырывалась, пытаясь выбраться из крепких рук незнакомого мужчины, чье лицо было скрыто капюшоном. Через мгновение капюшон спадал, обнажая жёлтый череп. На нём висел кокетливый бант, и он смеялся голосом императрицы:

— Попалась, милая? Сколько ещё ты думаешь бегать от меня? Здесь будет только один победитель!

Череп рассыпался прахом, а уже через мгновение я оказывалась в объятиях Тристана. Лицо мужа было залито кровью, а из груди торчал кинжал.

Он крепко держал меня талию, сжимая пальцы.

— Это ты меня убила, любимая? — Шевельнулись бескровные губы мужа. В глазах застыла беспомощность,