Дознаватель на отдыхе - Ната Тихая

против открытых окон в помещении, где должен находиться король. Ведь он мог стать легкой мишенью в них. Я неоднократно говорил ему об этом, но король только качал головой и говорил, что я параноик и он не будет прятаться за портьерами.

В центре комнаты стоял большой деревянный стол овальной формы, за которым уже практически не было свободных мест, поэтому я решил отойти к окну в ожидании прихода монарха.

Король вошел бесшумно и кивнул мне в знак приветствия. Стоило всем заметить его, как тихие разговоры смолкли, и в зале повисла ожидающая тишина. Он сел во главе стола и всех поприветствовал, я же остался стоять.

Разговоры пошли про внешнюю политику и внутренние проблемы, об итогах моего дела говорили в самую последнюю очередь. Я рассказал о своем незапланированном деле в Анжире.

Закончив доклад, король всех отпустил, но давал понять, что мне стоит остаться. Дождавшись ухода последнего человека, я пошел к нему и протянул письмо, которое ранее написал. Прочитав его, он испытующе посмотрел на меня.

— Надеюсь, ты уверен в своём решении? — спросил он, и в его голосе послышались нотки беспокойства, смешанного с профессиональным интересом.

Этот простой вопрос повис в воздухе, словно он взыешивал всю серьёзность момента, требуя от меня не просто ответа, а глубокого осознания того, что я делаю.

В его взгляде читалось нечто большее, чем любопытство — это был взгляд человека, который понимал последствия моего решения и хотел убедиться, что я в самом деле готов к ним.

Глава 24: Алара

Последний день перед свадьбой был полон хаоса. Слуги бегали по дому, украшали его и приводили в порядок. Нервничала не только я, но и Адриан. Он ходил задумчивым и молчаливым. Лилиан, наоборот, была воодушевлена и командовала всем этим хороводом. Меня утомила последняя примерка свадебного платья в попытке довести его до совершенства и чтобы оно идеально сидело по фигуре. Я выбрала простое атласное платье с кружевными вставками на плечах и на длинных рукавах. Нижняя часть платья свободно ниспадала до пола.

Все дни до этого я чувствовала, что любила и была любима, видела это в глазах Адриана. Он старался быть рядом, несмотря на занятость. Также он настоял, что мы должны засыпать в одной постели, меня это волновало, хоть и старалась это не показывать и не признавалась себе. Раньше мне казалось, что близость с мужчиной — это мерзко и грязно, но близость Адриана меня будоражила и рождала незнакомое мне томление. Хотелось отбросить нормы приличия и поддаться этому искушению, но мы оба не спешили.

Адриан относился ко мне как к фарфоровой вазе тончайшей работы великого мастера, которая может разбиться от громкого звука. Я видела внутреннюю борьбу в его взгляде, прикосновениях и дыхании. Меня это приводило в восторг, осознавать свою силу. За пару дней до свадьбы я поддалась искушению этого мужчины и узнала, что все может быть по-другому: нежно, медленно и восхитительно.

Так и настал день свадьбы. Смотря в большое зеркало, я чувствовала себя прекрасно. Платье сидело по фигуре и подчеркивало ее. Светлый атлас цвета слоновой кости переливался под солнечными лучами. Мягкие локоны были убраны за спину, а глаза светились счастьем.

Адриан рассказал накануне, что встречался с моим отцом с намерением лично сообщить о нашем решении. Отец сухо поздравил нас, но отказался от приглашения. Я их не винила, они до мозга костей являлись людьми высшего общества. Моей матери всегда важно мнение других, и ей легче вычеркнуть меня из жизни. У них была еще одна дочь, которой нужно подыскать выгодную партию. Близость со мной бросала на них и мою сестру тень.

— Ты очень прекрасна в этом платье, — проговорила Лилиан, подходя ко мне. — Я рада за вас.

— Спасибо. — Слезы защипали глаза.

— Сегодня не стоит плакать, — она улыбнулась, — идем.

Лилиан взяла меня под руку, мы вышли из дома, расположившись в карете, и направились к храму, где нас ждали Адриан и король. Также там были Кристофер и мои подруги. Их пригласил Адриан и помог обустроиться в столице.

Возле храма не было никого, и только на верхних ступеньках нас ждал Теодор. Он широко и радушно улыбнулся при виде меня и сдержанно поприветствовал Лилиан. Женщина оставила нас вдвоем, и я, сопровождаемая королем, вошла под величественные своды храма.

— Ты сделала моего сына счастливым. — Голос Теодора, прозвучавший в тишине, полнился искренней теплотой.

— Он меня тоже.

Мы двинулись по длинному проходу к возвышающемуся алтарю. Адриан стоял к нам спиной, и я видела, что он был напряжен.

За Адрианом стояла Лилиан и Кристофер, который переговаривался с моими подругами. Мне пришлось остановиться, когда я заметила силуэт сестры. Вивьен помахала мне ладонью и подмигнула. Я была готова снова расплакаться от теплоты, что растеклась по телу. Я помахала ей в ответ.

Почувствовав мое приближение, Адриан развернулся, и его глаза округлились. Он принял мою ладонь в свою дрожащую руку.

— Спасибо, — тихо произнесла я благодарность за присутствие моей сестры.

Он молча смотрел на меня, не смея произнести ни слова, и я заметила слезы в его глазах. Не одна я хотела расплакаться от счастья. Я сжала его ладонь и ободряюще улыбнулась.

Храмовник начал монотонную молитву, иногда нам приходилось повторять слова клятвы за ним, и вскоре он произнес, что мы теперь муж и жена. Адриан тут же обнял меня и поцеловал, скрепляя сказанные ранее слова. Рядом с нами раздалось покашливание, и возмутителем оказался Кристофер.

— Вы тут не одни, — сказал он и получил суровый взгляд от Теодора.

— Не завидуй, — раздосадовано ответил Адриан, выпуская из кольца своих рук.

Почувствовав свободу, я отошла к гостям и попала в объятия Лилиан. Она горячо обняла и поздравляла. Рядом мялась Вивьен. Я поблагодарила женщину и подошла к сестре, не зная, как себя вести. Она изменилась за эти три года: повзрослела и стала привлекательной девушкой. Мы так и смотрели друг на друга, боясь нарушить молчание.

— Я рада за тебя, — проговорила Вивьен.

— Спасибо. — И я ее обняла. — Я так рада тебя видеть.

— Я тоже, — прошептала она. — Прости, что не писала тебе.

— Ничего.

Мы стояли обнявшись долго, только теперь я поняла, насколько соскучилась по сестре и о скольком нам надо поговорить. Очнулась я от многозначительного покашливания мужа.

— Прошу прощения, дамы. — Он улыбнулся. — Но нам пора.

— Идем, — подойдя к нему, прошептала я. — Спасибо.

— Это малое, что я мог сделать.

Адриан сжал мою ладонь.

Мы вышли на солнечную улицу, и я почувствовала