Измена. Я тебе отомщу - Анастасия Пырченкова

и что, что мы женаты? Вовсе это не значило, что меня теперь можно тискать, как любимую плюшевую игрушку. Но если тут кого это и волновало, то только меня. Мужчина упрямо гнул свою линию. В смысле расстегивал пуговицы на платье. И до того ловко и споро у него это получалось, что я невольно задумалась, откуда взялись такие навыки.

Зря! Воображение очень ярко и во всех красках нарисовало Александра с другими девушками. Они крутились вокруг него, а он с улыбкой их вот так же раздевал.

Аж настроение в минус скатилось…

Пришлось поджимать губы в недовольстве на саму себя.

Какая мне вообще разница, с кем он там развлекался? Тем более, он же уже пообещал хранить верность. Но мысль не отпускала. Грызла сознание подобно насекомым. Они впивались в мои мозги, заставляя снова и снова представлять стоящего за моей спиной с другими женщинами.

Ну а что? Миша вот тоже обещал любить и быть верным мужем, а сам…

Блин!

– Знаешь, дальше я всё же сама, – выпалила, не выдержав.

А чтобы наверняка, резко развернулась лицом к Александру.

– Сама ты потом, так и быть, на унитазе посидишь, а сейчас не мешай мне наслаждаться моментом, – отчитал он меня и так же резко развернул обратно к себе спиной.

Я только вздохнуть успела, как снова почувствовала его пальцы на своей шее.

Вздрогнув, попыталась повторно отстраниться, за что в итоге поплатилась. Александр шагнул ко мне ближе, заставляя шагать и меня саму.

– Что ты делаешь?

Через миг опять глупо покраснела, когда он развернул меня и прижал животом к стойке с раковиной. Я едва успела руки выставить, чтобы не упасть на столешницу.

– Александр! – прошипела, выпрямляясь и толкая его от себя всем телом.

И тут же замерла, ощутив попой кое-что твёрдое, упирающееся мне аккурат между ягодиц.

Та-ак…

Что теперь? Что мне делать?

– Тише, – зашипел ответно Александр, крепче сжав расстёгнутый ворот у шеи. – Продолжишь в том же ключе, и мы не только до кровати, но и до душа не дойдём. Клянусь, я едва держусь.

И я реально застыла статуей. Лишаться девственности в таком положении мне точно не хотелось. То есть вообще никак не хотелось, но в этой позе особенно сильно.

– Хорошая девочка, – хмыкнул мужчина уже благодушно, оценив мою покладистость. – Всегда бы такой послушной была.

– Всегда послушной – это скучно, – съязвила.

– И то верно, – стало мне ответом, полным всё той же насмешки.

Руки отпустили мой ворот, вновь коснулись шеи. По позвоночнику пробежала очередная искра удовольствия, отразившись приятным импульсом между ног.

Так стыдно и горячо, что я не придумала ничего лучше, чем зажмуриться, таким образом спрятавшись от реальности.

Это ведь неправильно всё – не только его действия, но и моя реакция на них. Но рядом с Александром тело жило какой-то своей отдельной жизнью. Откликалось на каждое прикосновение, даже самое малейшее. И я не понимала, почему так. Это пробуждалао беспокойство и заставляло нервничать. С Мишей такого не происходило. Никогда. Это мне и нравилось. Всё казалось просто и понятно. Правильно. Не то, что сейчас.

Я будто стала оголённым проводом. Коснись, загоришься. И чем ниже спускались пальцы Александра, тем выше росли во мне эти странные ощущения. Оголившуюся спину жёг его пристальный взгляд. Тишину ванной комнаты нарушало наше общее тяжёлое дыхание. А вскоре оно вовсе замерло. Вместе с тем, как пальцы достигли района копчика. В этот момент я ощутила себя как никогда уязвимой.

– Саш, – позвала едва слышно.

– Что? – отозвался он хрипло, на выдохе.

– Можно я дальше сама? – попросила, не скрывая мольбы.

Ответом мне стало молчание, а, открыв глаза, я столкнулась с его голубым взором в отражении. Правда сейчас он был больше похож на тёмный и бушующий океан. Расширенные зрачки почти скрыли истинный цвет радужки, сделав его более глубоким и пугающим.

Александр помотал головой, а затем, потянув за края кружевного корсета, притянул меня ближе к себе. Висок опалило его дыхание.

– Нет, красивая, нельзя. Отныне именно я буду тебя раздевать и одевать. Привыкай.

Сердце подпрыгнуло до самого горла, там и осталось стучать, мешая дыханию, стоило только представить всё то, о чём он сейчас сказал. А я и слова против вставить не смогла. Да и не успела. Разве что ахнуть, когда его руки резко дёрнули моё платье вниз.

Оно спало с меня, как шелуха с пересушенной луковицы. Так же легко и быстро. Я и опомниться не успела. Дёрнула было руки вверх, чтобы прикрыться, но спущенные с плеч рукава не позволили и наполовину поднять их, давая Александру в полной мере полюбоваться на мою голую грудью с дерзко торчащими вперёд сосками.

Какой стыд и кошмар!

Я снова дёрнулась прикрыться, а когда не получилось, вновь крепко зажмурилась, чувствуя, как глаза печёт от непролитых слёз.

Ужасное ощущение. Будто меня на центральной городской площади выставили на всеобщее обозрение.

Александру и того мало. Шумно выдохнув, он вжался в меня сильнее, а затем накрыл мои полушария обеими руками.

Ладони скрыли каждое, принеся одновременно облегчение, что ему больше ничего не было видно, и ещё больше стыда от того, что он их трогал.

Мягко сжимал, чуть приподнимая, словно взвешивая каждое, а я только и могла, что молча терпеть это безобразие. Слов не подбиралось. Эмоции зашкаливали. Тело дрожало от чужой наглости и чего-то ещё… непонятного. Это что-то будоражило сознание и повышало напряжение в теле. Особенно, когда ладони вдруг скользнули ниже, а большие и указательные пальцы схватились за соски и резко дёрнули за них.

Возникло ощущение, что через меня разряд тока пропустили. Он пробежался по всем нервным окончанием, ударяя прямо в пах. Я едва не осела к ногам Александра от неожиданности. Повторно ахнув, я открыла глаза и попыталась увернуться от его рук, но ничего не вышло.

– Нет, не надо, – попросила полузадушенным шёпотом, больше похожим на писк.

Голос предавал вместе с телом. Неудивительно, что Александр воспринял мой отклик за приглашение к продолжению.

– Нравится так? – прохрипел, повторив свои ранние действия.

На этот раз к пальцам присоединились губы. Они ласково прошлись по раковине уха, вынудив меня подавиться всеми заготовленными словами отрицания.

– Да, – вырвалось из меня против воли.

Мне было всё так же постыдно и унизительно, но вместе с тем я поймала себя на том, что желала повторения.

Александр словно