Хорошая моя - Ирина Ваганова

жаль. Безумно жаль нарушать сложившийся алгоритм. Маша не собиралась отказываться от дружбы с Колей, однако ничуть не сомневалась, что сестрица не успокоится. Наверняка обработает и его. А судя по тому, с каким пиететом Николай воспринимает родственников, противостоять наездам невозможно. Вспомнилось привычное определение: Катя хорошая. Н-да-а-а… Лучше просто не бывает.

— Что произошло? — Кристина Дмитриевна безошибочно определила по перевёрнутому Машиному лицу, что разговор состоялся неприятный.

— Так… ерунда, — Маше совершенно не хотелось муссировать произошедшее.

— Это ведь Озерцова тебя вызвала? — не унималась коллега. — Я видела в окно.

Маша кивнула и углубилась в изучение графиков на мониторе с таким сосредоточенным видом, словно планировала захват инопланетной цивилизации.

Кристина Дмитриевна благоразумно свернула расспросы. В конце рабочего дня случился ещё один момент, всколыхнувший Машины эмоции. Пришёл Павел Владимирович, в последнее время редко появлявшийся в лаборатории.

— Что-то совсем забыл ты нас, Пашенька! — мурлыкала Кристина Дмитриевна, взявшаяся организовывать чаепитие.

— Закрутился! — развёл руками Машин куратор. — Прошу великодушно простить. Даже не представлял, во что ввязываюсь. Серёга пустил работу своей подопечной на самотёк. Боюсь, на предзащите девчонку заклюют. А меня, как назло, отправляют в командировку. Завал, одним словом! — Он подошёл к Маше. — В связи с этим нижайше молю о помощи.

— Что такое? — Маша сохранила и свернула файл, обернулась к руководителю.

— Посмотришь материалы? Ты не так давно защищала кандидатскую, требования знаешь лучше меня.

— Кхм… вряд ли лучше вас. Посмотреть могу.

— Вот. Сделай хотя бы черновые замечания. Я потом и сам…

— Э-э-э… — Маша увидела на титульном листе фамилию Озерцова Е.В. — Простите, Павел Владимирович, это я не буду читать.

— Почему? Тема тебе не близка, я понимаю, однако не стоит ограничиваться узким сегментом интересов. Всегда полезно…

— Дай-ка, Павлик, — Кристина Дмитриевна подошла и вытянула из рук мужчины стопку бумаг. — Почитаю, если доверишь.

— Мне неловко вас грузить, — потерянно возразил тот, выпуская листы.

Сотрудница едва заметно покачала головой:

— В этом случае удобнее привлечь меня, а не Машуню. Давайте чаю попьём.

Машу переполняли смешанные эмоции. Здесь и благодарность Кристине Дмитриевне за деликатное решение проблемы, и чувство вины перед куратором, и ощущение собственной неразумности. Ещё вчера она с большим интересом прочла бы труд Кати Озерцовой. А сегодня даже прикасаться к её бумагам не хотелось.

— Что за кошка пробежала между вами? — спросил Павел Владимирович, когда они вместе вышли из корпуса.

Догадался всё-таки.

— Почему вы так решили?

— Катя расспрашивала о тебе.

— А-а-а…

— Видимо, не стоило давать ей твой рабочий телефон.

— Не берите в голову. Я не пряталась. Катя могла получить нужные сведения от любого другого человека.

— И всё-таки, прошу прощения. Виной её брат? Коля?

— Вы с ним знакомы?

Павел Владимирович расплылся в улыбке:

— Кто же не знает Николая Озерцова — мага и волшебника моторов, карбюраторов и тормозной системы! Каждый от младшего техника до директора бежит к нему с любой проблемой, если дело касается автомобиля.

Маша вернула улыбку и попрощалась с куратором в распрекрасном настроении. Ей было очень приятно слышать, как отзываются о её Коле люди, не отягощённые предвзятыми стереотипами. Не испортило приподнятый настрой даже то, что Николай не дождался её у проходной. Маша успела заметить, как он уходит вместе с Катей. Та размахивала руками, что-то непрерывно вещая. Колиного лица видно не было, однако ссутулившаяся спина, вялая походка и опущенные плечи свидетельствовали о малоприятной теме разговора. Пусть! Пусть разбираются в своей семье. Маша не предаст их дружбу, всё зависит от Николая.

10. Семейные сцены

Ольга Озерцова

Ольга сидела за кухонным столом, просматривая сайты санаториев. Только что достала куриные бёдра из холодильника. Готовить ещё рано, ждала, когда разморозятся.

Школьная круговерть завершилась, надо бы выдохнуть. Почему так муторно? Пожалуй, путешествие могло развлечь, да только в одиночку тоскливо, а взять в компанию некого. Подруги отдыхают семьями. Сёстры? Лена предпочитает экстремальные походы, вот и теперь собралась на Камчатку. В сентябре, кажется. Катька никогда не любила Ольгино общество, утверждая, что училка на неё давит. Мама? Ну, с мамой разве что в санаторий. Два в одном: её из кокона вытащить и Ленке дать возможность расслабиться.

Что же выбрать? Подмосковье — золотое. В глубинку сложно добираться… Белоруссия? Вот, пожалуй, подходящий вариант. Шум в прихожей заставил отложить гаджет. Давненько таких криков не было.

Катька, судя по всему, повторяя лозунги десятый раз, перешла на визг. Брат в обычной манере бубнил: «Маша хорошая». Хотя и в его интонациях промелькивали нотки раздражения. Чем, интересно, можно вывести вечно-спокойного Николашу из себя?

И почему они оба так рано заявились, да ещё вместе? Ольга встала и выглянула в проём. Лицо сестры покрывали алые пятна, глаза сверкали гневом. Она сжимала кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не пустить их в ход. Надо разводить эту парочку.

— Коля, вымой, пожалуйста, руки, мне нужна помощь на кухне.

Брат, обдав привычными запахами метала и машинного масла, скрылся за дверью ванной. Оля вопросительно посмотрела на Катю. Та резким движением отбросила со лба волосы и объявила:

— Совершенно свихнулся! Простых вещей не понимает.

— Каких именно?

— Знаешь, кто такая эта его Маша? — сестра подошла ближе и посмотрела Ольге в глаза. — Научный сотрудник. Физик. Пишет диссертацию.

— Да ладно…

— Притом ещё и старше Колюни. Ленкина ровесница вроде бы. Как думаешь, зачем ей наш дурачок сдался? — Она всплеснула руками. — Главное, я пытаюсь втолковать, что девка намерена обобрать его и бросить. А он всё своё!

— Я с ним поговорю. Иди к себе, пожалуйста. Ужин ещё не скоро.

Катя облегчённо выдохнула. Даже пятна на скулах стали бледнеть. Посмотрев вслед сестре, Ольга покачала головой: что-то не то у девчонки с этим её Дьяченкой. Понятно, что проблемы там, а разорвать она готова тех, кто её реально любит.

Коля воровато выглянул, убедился, что Катюхи нет, и прошмыгнул на кухню. Замер в центре, удивлённо озираясь.

— Раковину прочистить?

— Сядь, пожалуйста.

Он послушно опустился на табурет, прижался плечом к стенке и отвёл взгляд с видом обречённого на казнь. Прорабатывать и воспитывать его совершенно не хотелось. Сёстры, перехватив знамя из рук родителей, привыкли опекать Николашу. Однако он уже совсем взрослый и, вопреки ожиданиям, вполне самостоятельный. Привык к своему подчинённому положению в семье и только. Умом Оля это понимала, однако так по щелчку отделаться от вменённой обязанности не могла.

— Какая помощь? — едва слышно спросил брат.

— Смотри! — Ольга показала ему найденную на сайте картинку. — Это санаторий. Я хочу свозить туда маму. Ты же понимаешь, одной мне с ней не справиться.

— Да?

— Наверняка. У тебя отпуск по графику? Так?