Дочь драконов для змеиного князя - Екатерина Антонова

Дверь распахивается. И я тону в изумрудном омуте любимых глаз. Все кончено. Я пропал.

— Адила… — дыхание перехватывает. Делаю шаг в комнату, и драконица не отталкивает меня. Решаюсь на большее. Обвиваю ее руками, прижимаю к себе с такой силой, будто хочу вдавить в себя, сделать частью своей темной сущности. Девушка такая теплая, мягкая и пахнет сандалом, кардамоном и… домом. Тем домом, которого у меня никогда не было.

Или был? Но я забыл…

Целую ее. Ее губы нежные, влажные, с терпким вкусом Востока. Где-то в глубине, в самом темном углу моей души, Змей шипит и извивается. Но мне плевать. Наконец-то я там, где должен быть.

— Влад, — выдыхает Адила, ее горячее дыхание обжигает мои губы.

Я крепче прижимаю малышку к себе, боясь, что она исчезнет, растает как мираж. И я снова окажусь в том ледяном склепе, в пустом безмолвном доме. Один. Бесконечно один.

— Моя, — шепчу в сладкие губы, пьянея от ее близости.

— Твоя, — драконица прижимается ко мне в ответ, а в ее зеленых глазах, таких ясных и глубоких, блестят слезы. — Ты пришел…

Я отпускаю ее. Медленно, почти благоговейно встаю на колени и прижимаюсь лицом к ее животу, ощущая под тонкой тканью блузки живое, теплое биение жизни. Дом.

Метка на моей лопатке отвечает ей сладостной пульсирующей волной тепла. Тьма внутри корчится и шипит, но пламя моей пары дает силы дышать, жить, бороться.

Все рушится. Ненависть, ярость рассыпаются в прах. Во мне не остается ничего, кроме всепоглощающей тоски и отчаянной, жгучей потребности найти свой путь.

Ты найдешь…

Спокойный, чистый голос Девы звучит в сознании, и я наконец-то готов отпустить ее. Хватит цепляться за прошлое. Будущее… вот оно, передо мной. И у него изумрудные глаза, огненные волосы и губы, созданные для поцелуев.

— Ты проиграл, Змей, — Адила запускает пальцы в мои волосы. Сначала нежно, затем сжимает, слегка оттягивая голову назад. Она подчиняет меня, приручает. И я готов принять это. От нее я стерплю все.

— Влад, — усмехаюсь, поднимаясь и нависая над истинной. — Зови меня по имени, Адила. Мой огонек…

— А мне нравится, — она улыбается, и я жадно впитываю каждую деталь ее лица: россыпь веснушек, белую, почти фарфоровую кожу, соблазнительные изгибы губ.

И я наконец понимаю, чего хочу. Чего жаждет не Змей, не слуга Мороза, а я сам.

— Я хочу тебя, Адила, — мой голос звучит низко и хрипло, полный неподдельной животной страсти. Подхватываю ее на руки и несу к кровати…

Глава 24

Адила

Я смотрю на своего истинного, склонившего передо мной голову, и не чувствую ни триумфа, ни злорадства. Лишь умиротворение, разливающееся теплом по телу, и уверенность в том, что все происходит именно так, как и должно быть.

Зарываюсь пальцами в его длинные густые волосы, и с губ срывается едва слышный предательский стон. Метка становится еще одной эрогенной зоной, превращая мое тело в пульсирующий нерв.

— Ты проиграл, Змей, — выдыхаю, но понимаю, что это не его поражение. Это наша общая победа. Потому что мы, наконец, вместе.

— Влад. Зови меня по имени, Адила. Мой огонек… — его голос, низкий и хриплый, обволакивает меня, как бархат ночи.

От этого простого прозвища во мне вспыхивает новая волна жара. Все недавние мысли об отказе от истинности кажутся сейчас смешными и нелепыми. Как я могла даже думать о таком? В этот миг я ощущаю себя на удивление хрупкой и безмерно счастливой.

— А мне нравится, — отвечаю, и румянец заливает мои щеки под пристальным пылающим взглядом Валаха.

Влад резко поднимается. Нависает надо мной, отбрасывая тень, в которой тонут все мои страхи. В его темных бездонных глазах я вижу лишь очищающую страсть и голодное животное желание, от которого сердце начинает колотиться в бешеном лихорадочном ритме. Я замираю, завороженная, впитывая каждую черту его прекрасного сурового лица.

И тут…

— Ай! — вскрикиваю от неожиданности, когда Влад могучим движением подхватывает меня на руки и несет к постели. Неужели… прямо сейчас произойдет… то самое? С моим истинным? Значит, он все-таки выбрал меня?

Валах мягко опускает меня на ковер у самой кровати, и ноги едва меня держат.

— Адила, — прежде чем я успеваю что-то сказать, его губы налетают на мои, словно ураган, сметающий все на своем пути.

Мир сужается до точки. Все мысли растворяются в огненном вихре ощущений. Я таю под натиском его губ, властного языка, сильных рук, сжимающих мое тело. Все эти чувства новые, ослепительные, пьянящие. И они прекрасны.

— Влад… м-м-м… — наш поцелуй превращается в порочный сладкий бой, где я пытаюсь отвоевать свое, но мужчина сильнее, опытнее, и я с наслаждением позволяю ему доминировать.

Его ловкие пальцы уже расстегивают пуговицу моих джинсов, и я вся трепещу в предвкушении нашей первой ночи. Ледяной мир за окном, все наши беды и битвы — все остается за этой деревянной дверью. Здесь и сейчас есть только мы.

Закрываю глаза, полностью отдаваясь захлестывающей волне желания. Сопротивляться? У меня нет ни сил, ни воли.

— Моя огненная девочка, — бормочет Влад, снимая с меня джинсы, и по моим обнаженным бедрам бегут мурашки, — ты прекрасна…

— Ах! — мой стон разрывает тишину, когда обжигающе горячий язык истинного скользит по шее, — Влад… боги…

— Моя, — низко рычит Влад, слегка прикусывая нежную кожу, его губы впиваются в пульсирующую венку. Дрожащими пальцами пытаюсь расстегнуть его рубашку. Проклятые пуговицы не поддаются.

— Твоя, — наконец-то распахиваю рубашку, и дыхание перехватывает от вида его сильного, рельефного, совершенного тела. — Ты точно шестнадцать лет проспал? Или по ночам вылезал и бежал в качалку Гильдии?

— Коснись меня, — рычит Валах, ладонями сжимая мои ягодицы, и я с наслаждением провожу руками по мощной груди, ощущая под пальцами упругие мышцы. Он не уступает в силе даже дракону.

Побуждаемая внезапной смелостью, я приникаю губами к его горячей коже. Да, я невинна, но сейчас мною правит желание. Утром, возможно, мне будет стыдно за свою дерзость. Но сейчас в мире остались только я и мой истинный.

— Моя гордая… девочка… — его шепот пьянит сильнее вина. Влад задирает мою футболку, — без лифчика не холодно?

— М-м-м! — выгибаюсь дугой, ощутив прикосновение его пальцев к груди. Влад сжимает ее, оттягивает упругие соски, и похотливый рык, вырывающийся из его груди, заставляет все мое нутро сжаться в сладком предвкушении. — Да… вот так…

— Хорошо? — он усиливает давление, сжимая сильнее до приятной дурманящей боли.

— Да… да! — мой стон эхом разносится по комнате, и я впиваюсь зубами в собственную губу, пытаясь сдержаться.

Опускаюсь пальцами