Любовь, которую ты примешь - Рина Сивая

настоящего, живого интереса. – Вы – не сотрудник, Мария. Вы – студентка на стажировке. И моя задача – не только научить вас, но и не допустить, чтобы вы разбились о первые же профессиональные трудности. Даже если вы сами этого жаждете. Тон его голоса стал жестче, словно Арнау начинал раздражаться. Но при этом в глазах я не видела недовольства – скорее, неплохо припрятанный интерес. Мы смотрели друг на друга в полумраке салона. Тишина снова сгустилась, но на этот раз она была напряженной, густой, словно наполненной невысказанными словами. – Я не разобьюсь, – наконец выдохнула я, и мой голос прозвучал тише и увереннее, чем я ожидала. – И приду завтра на стажировку, а до этого – буду отвечать на все вопросы на занятиях. Если, конечно, вы не боитесь, что своими ответами я сумею затмить ваш преподавательский лоск. Он медленно покачал головой, и тень улыбки скользнула по его лицу. – После таких слов вы просто обязаны ответить блестяще, сеньорита Солер, – наконец-то я услышала нечто сродни одобрения. – Ладно. Буду ждать вас завтра в девять на семинаре. Не опаздывайте. Это была не уступка. Это было признание. Признание в том, что я его достала, зацепила, вывела из равновесия. И он принял вызов. – Не опоздаю, – пообещала я, открывая дверь. Ночь встретила меня прохладным воздухом. Я обернулась, уже стоя на тротуаре, холодившим ноги в тонких чулках. – И, сеньор Серра… спасибо. Что подвезли. Я не стала ждать ответа, тихо захлопнув дверь. Пусть Арнау знает, что его забота не осталась незамеченной. Я шла к подъезду, не оборачиваясь, но фары его БМВ еще долго освещали мне путь, прежде чем машина плавно тронулась с места и растворилась в ночи. Он уехал. А я поднялась на лифте в свою скромную светлую квартирку, скинула сумку на тумбочку у входа и медленно опустилась на пол, прижавшись спиной к двери. Несмотря на усталость, потерю туфель и необходимость провести бессонную ночь в подготовке к «блестящему» ответу, на моем лице светилась довольная улыбка. Мой план работал. Арнау месячной давности ни за что бы не обратил внимание на мое состояние. Арнау сегодняшний обо мне позаботился – как мог, коряво и немного надменно. Но он уже начал задумываться обо мне, а это – огромный шаг к нашему будущему. К нашему совместному счастливому будущему.

Глава 12. Арнау Серра

Глава 12. Арнау Серра

– Что, прости? – Беременна, сеньор Серра, – по слогам произносит в телефонную трубку моя помощница, она же секретарь, она же фактически моя третья рука на протяжении последних пяти лет. – Это такое физиологическое состояние женщины, когда она носит внутри себя другого человека. Я почувствовал себя идиотом. На целую секунду. – Насколько я помню, носить в себе другого человека нужно месяцев восемь, – не скрывая раздражения, бросил я, пытаясь добраться до нужной папки в шкафу. И почему бы не разложить все по номерам или хотя бы по фамилиям клиентов?! – А вчера ты точно была не на сносях. Так какого черта тебя нет, Паула? Тихий выдох совпал с грохотом кипы дел, которую я все-таки не удержал. – Потому что меня положили в больницу, сеньор Серра. На сохранение. Как минимум на две недели. Я замер, сжимая в руке папку с чудом удержавшимся делом «Гарсия против муниципалитета». Две недели. Четырнадцать дней. Десять рабочих дней без Паулы. Мой мозг автоматически начал просчитывать последствия. Сорванные дедлайны, перенесенные встречи, хаос в расписании, тонны несортированной почты. Ад. – Поздравляю, – выдавил я, и даже мне самому мой голос показался одеревеневшим от фальши. – Состояние, конечно, важное. Но ты могла предупредить заранее. – Роды обычно планируют заранее, сеньор Серра, – голос Паулы прозвучал устало, но с привычной долей сарказма. – А вот выкидыши – нет. Поэтому я и звоню вам сейчас из больницы, а не стою в кабинете с цветами и открыткой. Выкидыш. Это слово прозвучало как удар под дых. Внезапно и остро я осознал не свои сорванные дела, а то, что Паула, моя несгибаемая, язвительная Паула, лежит в больнице и боится потерять ребенка. Меня на секунду затошнило от моего же эгоизма. Зато сразу стало ясно, почему последние дни она чуть что, сразу впадала в слезы. – Понял, – сказал я, и на этот раз голос сорвался. Я очистил горло. – Слушай, держись там. Не думай о работе. Высылай мне все, что нужно подписать, я как-нибудь разберусь. – О боже, – она фыркнула в трубку. – Вы сами? «Как-нибудь разберетесь»? Вы за полдня устроите там апокалипсис без меня. Слушайте сюда. Флешка с расписанием и паролями в верхнем ящике моего стола, под стопкой желтых стикеров. Ключ от ящика в горшке с кактусом. Не трогайте почту сами, я договорилась, что ее будет проверять стажер из отдела Мартинеса. И ради всего святого, не нанимайте срочно какую-нибудь дуру на мое место! Перекантуйтесь две недели с тем, что есть. Я молча слушал этот поток инструкций, чувствуя, как привычный мир рушился. Паула была не просто помощницей. Она была системой управления всей моей профессиональной жизнью. – Хорошо, – покорно сказал я. – Выздоравливай. И… береги себя. – Обязательно. А вы… постарайтесь не разорить фирму, пока меня нет. Договорились? – Договорились, – я положил трубку и опустился в секретарское кресло, глядя на хаос в кабинете. Две недели. Без Паулы. Это был не апокалипсис. Это был конец света. И самым пугающим было осознание того, что единственный человек, который знал все мои рабочие процессы так же хорошо, как я сам, сейчас лежал в больнице. И я остался один на один с собственной беспомощностью. Я был чертовски хорош в умении находить лазейки в законах и договорах. Я мог играючи изменить мнение судьи и присяжных в свою сторону. Я не просто так с гордостью носил звание акулы юриспруденции. Но я был совершенно бесполезен в вопросе организации всего этого бедлама. Раньше, когда у меня было всего с десяток клиентов, чьи имена, телефоны и проблемы вполне можно было хранить в записной книжке, я разбирался со всем сам: встречи, заседания, выжимки из дел и наметки речей, хранение документов и сортировка писем. Но, когда «Серра и Серра» стала превращаться в «Серра Асосиадос», держать все в своей голове стало невозможно. Мне банально не хватало двадцати четырех часов в сутках, чтобы заниматься и