Между преданностью и предательством - Шейн Роуз

Я не была согласна. Нам нужно было обсудить правила, обязательства, границы.

– Я буду жить на вашей территории, в вашем пространстве целый год. Думаю, у нас могут появиться некоторые… трудности, – слегка подначила его я.

– Ты переживаешь из-за того, что это мой дом, Капелька? – на его лице внезапно появилась легкая улыбка.

– Нет. Просто я не хочу вторгаться в ваше пространство, нам нужно обсудить это заранее.

– Никаких правил. Я нормально отношусь к нарушению моего личного пространства. – Он окинул меня взглядом с головы до ног, и в моем животе отчего-то затрепетали идиотские бабочки, хотя такой реакции на один лишь его взгляд у меня быть не должно. – И, может, я даже рад, что ты будешь жить со мной.

Я сразу же покачала головой.

– Нет. Это… в нашем браке не должно быть удовольствия. Никакого секса и настоящих отношений. Мне не нравится внимание, а вы постоянно в его центре. Я не… Ваша жизнь противоположна той, о которой я мечтаю.

Он прищурился, а потом признал:

– Ты не похожа на большинство женщин, которых я встречал. Понимаешь?

– Думаю, большинство людей в этом городе движимы своим эго. Я отпустила это давным-давно. Мне просто нужен покой.

Он кивнул, словно соглашаясь со мной.

– А как ты думаешь, что движет мной? – тихо спросил он.

Боль промелькнула в его глазах, будто у него тоже были скелеты в шкафу; будто его сердце было закрыто на все замки от тех людей, которые видели его на страницах журналов. Но именно эти журналы заставили меня сказать то, что я сказала.

– Не знаю, Деклан. Думаю, вы и мой отец наслаждаетесь своим королевским статусом. И вам нравится быть правителем империи, к которой я не хочу иметь никакого отношения. – Я пожала плечами и постаралась проигнорировать притяжение, которое влекло меня к нему. – Так что давайте сделаем этот брак проще. Я буду жить в гостевом доме, а вы – там, наверху. И если вы постучите, я впущу. Я спокойно отношусь к нарушению личного пространства.

Дождь стал лить сильнее – в такт учащенному стуку моего сердца. Я ждала, что он согласится, ждала момента, когда мы сможем начать жить этот чертов год вместе.

– Я поручу своей ассистентке дать тебе доступ ко всему в доме, – буркнул он. Должно быть, он понял, что я предложила неплохой план. – Я уже написал ей, чтобы она организовала твой переезд.

Написала мама. Ей зачитали ее часть завещания после того, как я и Деклан обеспечили сохранность всех ее активов. Как только я обменяла свой семейный статус на ее жизнь и благополучие. Вот ради чего я это все сделала.

Мама, которая, вероятно, оставила голосовое сообщение, чтобы спросить, как я, даже не была приглашена на свадьбу своего единственного ребенка. У меня не было времени сказать ей, что я выхожу замуж, не говоря уже о том, чтобы спросить, может ли она быть свидетельницей. Она даже не знала, что я связала свою жизнь с этим человеком – с клятвами и всем прочим.

Всего лишь год.

Я сделала глубокий вдох, но легким все равно не хватало воздуха. Еще один. И еще несколько – столько, что и не сосчитать. Я распахнула дверь машины и вывалилась на подъездную дорожку под дождь, пытаясь дышать, но воздух не хотел наполнять легкие.

– Господи, – выдохнула я. Я пыталась взять себя в руки. Я уже одерживала верх над своими эмоциями. И смогу сделать это снова.

Деклан оказался прямо передо мной, согнувшейся у его машины. Перед глазами появились его дурацкие дорогие кожаные туфли – капли дождя скатывались с них, будто он начистил их воском перед встречей. Воздуха как будто стало еще меньше, хотя я пыталась дышать чаще.

Футболист-миллиардер, мечта каждой, но для меня – настоящий кошмар. Его огромный дом будто нависал надо мной всей своей громадой, словно собирался поглотить меня, если ступлю на его порог.

– Эверли, дыши.

– Не могу. Я… Я вышла за вас замуж, и это все неправильно. Я не хочу этого. Ни вас. Ни ваших дорогих туфель.

Он схватил меня за плечо, заставив выпрямиться. Потом взял за подбородок и приподнял мое лицо, чтобы я посмотрела ему в глаза.

– Дыши, Капелька.

Я покачала головой, потому что воздух все равно не наполнял легкие – я задыхалась.

– И вот теперь, внезапно, тебя начало что-то беспокоить? – прорычал он. – Сейчас тебе нужно собраться, а не расклеиваться. Не смей расклеиваться на моих глазах.

Это был приказ. Жесткий. И укол в мое самолюбие, будто он знал, почему я обычно стараюсь сдерживать себя.

Он не мог иметь ни малейшего понятия.

Я стояла в полностью промокшем платье и смотрела на него. Безжалостный дождь хлестал нас обоих.

– Вы не можете давить на меня в момент моей слабости.

– Могу. Так работает моя империя, так я играл в НФЛ, и так я строил свою жизнь до этого момента. Все давят на слабости и действуют мгновенно, – он мягко улыбнулся. – Так можно понять, есть ли за этой слабостью стержень. Кажется, у тебя он есть.

Он так пытался намекнуть на то, что мое дыхание восстановилось. Он спас меня от панической атаки, но вместе с тем разозлил.

– Вы гордитесь тем, что давите на слабости? Гордитесь тем, что благодаря этому у вас теперь есть шикарный дом на холме и империя, где все делают вид, что им действительно не все равно, а на самом деле они просто хотят быть частью этого всего… ради чего? Престижа?

– Прости, а разве ты не работаешь на эту империю? – парировал он.

И какая-то часть меня со стыдом признавала то, о чем он пытался сказать:

– Да. Но это работа, а не предмет гордости. Эта исключительность, она…

– Это роскошь, – закончил он и сжал кулаки. – Очевидно, ты это знаешь, раз ты здесь, работаешь ради этой самой роскоши.

– Да уж. Деклан Харди, миллиардер и генеральный директор самого элитного бренда гостеприимства в стране, дарующий нам всем роскошь, от которой невозможно отказаться, – я произнесла это с сарказмом, как капризный ребенок, уже не в силах сдерживать раздражение. – И самый завидный холостяк… Ну, не совсем холостяк, учитывая, что мы теперь связаны узами брака.

Он понял, что я издеваюсь. Это была насмешка, как и его слова в мой адрес.

– Не забудь позвонить своему парню из «Кобр» и сообщить ему об этом.

Это был удар ниже пояса. Нам обоим предстояло разобраться, как жить дальше, но его слова, брошенные мне в