Между преданностью и предательством - Шейн Роуз

– Не нужно ему ничего сообщать, ведь я все еще намерена быть с ним. И вообще, с кем захочу. Я не принадлежу ни вам, ни Уэсу, ни кому-либо еще. Я это ясно дала понять. Я пойду к любому мужчине, которого захочу… нравится это моему мужу или нет.

Я гордо подняла подбородок, чувствуя, как капли дождя стекают лицу. Я не отступила ни на шаг, когда он приблизился, встав так близко, что наши тела почти соприкоснулись.

– Твой муж, миссис Харди, заставит тебя пожалеть, если ты придешь к другому мужчине за чем-либо.

– Сомневаюсь. Тот факт, что вы создаете видимость роскоши, мистер Харди, не означает, что вы ее обеспечиваете, – эти слова я прошептала.

Не знаю, дождь ли, запах земли и озона или молнии, рассекающие небо, но я почувствовала непреодолимую тягу к нему.

Он смотрел на меня так, будто буря, которая бушевала вокруг, заставляла его думать о том, как будут развиваться наши отношения, как он сможет подчинить меня своей воле. Внезапно его рука скользнула по моей обнаженной коже, следуя за струйками дождя к плечу, затем через ключицу к шее. Несмотря на холод дождевой воды, кожа будто горела. Жар разлился по всему телу.

Он вытащил золотое ожерелье, которое так много для меня значило, – нитку с крышечками от жестяных банок и сплетенное под ним ожерелье. Его пальцы осторожно стали перебирать их.

– Что оно для тебя значит?

– Это ожерелье дружбы. – Я подняла запястье, чтобы показать ему, что у меня также есть браслеты из ниток. – Оно сочетается с браслетами, которые я плету. Крышечки от жестяных банок я собирала с мамой ради…

– Ради денег? – он усмехнулся, и я шокировано подняла на него глаза, тут же встретившись с его взглядом. – Мы с братьями думали, что сможем стать миллионерами, если соберем тысячи таких и сдадим их.

– Вы тоже этим занимались?

– Конечно, – он пожал плечами. – Какой ребенок не мечтает стать миллионером?

Моя бровь поползла вверх.

– Похоже, вы получили то, что хотели.

На его губах заиграла легкая улыбка.

– Думаешь, я всего лишь миллионер?

И тут до меня дошло: на его счетах миллиарды.

– Боже правый. Не слишком ли самоуверенно? – Я ткнула его в плечо, но он поймал мою руку и рассмеялся, словно мы наконец позволили себе выпустить пар.

– Просто знаю себе цену, Капелька.

Он не отпускал мою руку, а я не пыталась вырваться, пока его другая рука играла с цепочками на моей шее. Я увидела мелькнувший голод в его взгляде. Он облизнулся, будто готов был наброситься прямо сейчас.

Передо мной стоял человек, покоривший мир, и теперь он готовился взять то, что хотел.

Меня. К черту последствия, потому что Деклан не колебался и не ждал чьего-либо разрешения. Он не размышлял о том, что могло бы быть или что было когда-то.

– Что за золотая сова на твоей цепочке? – тихо спросил он.

– Она символизирует перемены. И рост, наверное. Когда-то это что-то для меня значило. – Я прикусила губу, поняв, как он близко стоит, почувствовав его дыхание на своих губах. – Мне казалось, что это мой символ спасения.

– Хм. Ты хочешь, чтобы тебя спасли сейчас?

– От чего?

Он не дал мне времени подумать. Прижал меня к капоту Bugatti и впился в мои губы. Я почувствовала его ненависть ко всему, через что мы прошли, его гнев, его любопытство. Я ответила ему тем же. Укус за укус. Прикосновение за прикосновение. Мои пальцы вцепились в его волосы – дергали, тянули.

Я почувствовала его ладони, впившиеся в мои бедра, когда он поднял меня и усадил на капот машины, прижался между ног и принялся осыпать шею горячими поцелуями. Я мгновенно обвила его руками, мое тело прильнуло к нему, словно голодный зверь, наконец нашедший добычу.

Деклан был плохим выбором. Я знала это. Понимала это, потому что он жил в роскоши и богатстве, был таким же избалованным, как и мужчина, с которым я была раньше, – а тот едва не стал моим проклятием.

И все же я не могла остановиться. Даже когда гром грянул вслед за яркой вспышкой молнии, осветившей особняк, который он называл домом.

Он оторвался от моих губ, только чтобы спуститься к шее, ощутить вкус моей чувствительной кожи, впиться в нее, будто она принадлежит ему.

– Нет. Ты не хочешь, чтобы тебя спасли от этого. От меня. Ты хочешь этого, Эверли. Всего этого.

Я покачала головой, но притянула его ближе, прижалась бедрами к его стояку и громко застонала, почувствовав, насколько он тверд.

Мне нужна была его реакция, и я не могла игнорировать это тянущее желание.

Мне нравилось, когда мужчины в постели брали надо мной контроль, хотя в обычной жизни избегала этого любой ценой.

– Я здесь, потому что должна быть здесь, не так ли? Влилась в ваше общество, даже если не хотела этого.

– Не хотела? – он приподнял бровь, а затем его рука скользнула под мое платье и тонкую ткань нижнего белья. – Это ты такая мокрая от дождя или меня? – прошептал он мне на ухо. Я вдыхала запах Деклана, смешанный с запахом дождя. Холодный, резкий, властный.

Бороться с притяжением к нему было бесполезно. Мое тело дрожало от желания, будто оно долго блуждало в темноте и наконец вернулось домой, к родному теплу, к тому, чего хотело.

– Дочь моего покойного делового партнера не может ответить… не знает, как так вышло. Моя жена не понимает, что на самом деле делает ее такой мокрой, что вся ее влага стекает по моей руке.

Его пальцы скользили по моим складочкам, и бедра подавались вперед, несмотря на его жестокие и грубые слова. Мне было все равно. Я знала, что могу трахнуть его только сейчас, только один раз, а потом снова найду причину ненавидеть его.

– Просто заткнись и дай мне получить удовольствие, – прошептала я, скорее себе, чем ему.

– Ты хочешь все контролировать, да, малышка? – прошептал он, а потом опустился на колени. Его брюки в то же мгновение промокли, едва коснувшись земли. Он отвел в сторону мое нижнее белье и дал холоду лизнуть меня между ног, а затем провел горячим языком по клитору.

Мои пальцы впились в его волосы – я крепко схватила Деклана, прижалась всем телом к его рту. Стремление поскорее кончить стало неконтролируемым, когда его язык скользнул по складочкам уверенным движением человека, который знал, как доставить мне удовольствие.

Но как раз