Пламя в оковах - Хейзел Пейдж

мой адрес, Кейд плавным и мощным движением перекинул её через колено. Он перевернул Роуэн на живот, лицом вниз, параллельно полу. Задрав подол её огромной футболки, Кейд обнажил её упругую голую задницу. Она попыталась вырваться, но он был как скала — абсолютно непоколебим.

— Отпусти меня, блядь, Кейд. Я тебя тоже ненавижу! — закричала она, красная от ярости; по её щекам текли слёзы.

— Никто не виноват в твоём положении, кроме тебя самой! — прогремел он; его контроль и терпение подверглись суровому испытанию, пока он балансировал Роуэн на колене.

Я проверял это терпение на прочность раз за разом, и меня удивило, насколько он был близок к тому, чтобы сорваться на неё. Я никогда не видел, чтобы самообладание, которым так гордился Кейд, было настолько хрупким. Кажется, она влияла на него гораздо сильнее, чем он пытался показать вначале.

Она истерично рыдала, спровоцированная моим появлением и подавленная жёстким контролем Кейда над её телом и эмоциями. Я знал, что за последние несколько недель она через многое прошла, поэтому ожидал её срыва.

Мы все знали, что нам придётся разобрать её на части, прежде чем мы сможем собрать её заново. Она совершенно утратила связь с реальным миром, и ей слишком долго всё сходило с рук. Было даже забавно, как она назвала свой захват Аркой похищением, словно преступниками были мы, несмотря на то, что в реальности преступницей была она, уклонявшаяся от обязательного призыва годами.

Указывая на меня, Кейд продолжил её отчитывать.

— Райкер по закону обязан докладывать о всех подозреваемых в дезертирстве своему начальству — то есть мне. Это ты уклонялась от обязательного призыва. Это ты производила незаконные и опасные подавители, и это ты попалась! В твоей ситуации винить некого, кроме себя. Извинись перед Райкером сейчас же, или мы накажем тебя за эту нелепую вспышку гнева.

Я искренне надеялся, что она заупрямится, и Кейд позволит мне её отшлёпать.

Как бы сильно я ни любил смотреть на то, как её лицо краснеет от злости, я бы предпочёл увидеть, как краснеет её задница под ударами моей руки, пока её пизда мокнет от жгучей боли.

Мне было плевать, что она винила именно меня. Её обвинения лишь добавят веселья в процесс приручения. Я привык к лёгким бета-бабам, которые сами вешались на моего звёздного игрока. Роуэн же была вызовом, который я принял с радостью.

— Ты собираешься извиниться перед Райкером? — снова спросил Кейд, приподняв бровь и всё ещё крепко удерживая её на колене.

— Пожалуйста, скажи «нет». Пожалуйста, скажи «нет», — взмолился я вслух.

На моём лице расплылась широченная ухмылка, когда она прокричала: «НЕТ!» во всё горло и снова начала вырываться из хватки Кейда.

Кейд вздохнул и жестом подозвал меня к себе. Я плюхнул китайскую еду на столешницу, подошёл и опустился на колени рядом с извивающейся Роуэн. Кейд мог бы заставить её перестать двигаться своим рыком, но я знал: ему нравилось, как она билась об него, пока он крепко держал её с голой задницей.

— Всыпь ей десять раз открытой ладонью. А потом мы проверим, готова ли она извиниться, — сказал он.

Кейд был таким, блядь, любителем покомандовать.

Он должен был контролировать всё, особенно её наказания. Я знал, что одной из его любимых ролей в её дрессировке будет режиссирование процесса. Скорее всего, приводить наказания в исполнение будем мы с Талоном, так как Кейд иногда предпочитал управлять спектаклем, а не играть в нём главную роль. Это не значило, что он не будет время от времени марать руки, но его одержимость контролем отлично сочеталась с его кинком на вуайеризм.

— Постарайся не получить от этого удовольствия, котёнок, — сказал я Роуэн, подмигнув, и нанёс первый хлесткий шлепок по её мягкой, упругой заднице, стараясь не кончить в штаны прямо в процессе.

Её пухлая ягодица дрогнула под моей ладонью, а тело дёрнулось в хватке Кейда. Она поморщилась от боли, заплакала и начала извиваться ещё сильнее.

Чем сильнее она извивалась, тем твёрже становился мой хуй.

— Считай их, Роуэн. Они не пойдут в зачёт, если ты не будешь считать их вслух, — проинструктировал её Кейд.

Я опустил ладонь ещё сильнее для следующего шлепка, и она вскрикнула, пытаясь вывернуться и спрятать задницу. Сквозь влажные слёзы я услышал приглушённое «два».

— Хорошая девочка, Роуэн. Продолжай считать, осталось всего несколько раз, прежде чем ты сможешь извиниться перед Райкером, — сказал Кейд, хваля её и вычерчивая маленькие круги на её руке, за которую он её держал.

Я довёл наказание до конца, отвешивая шлепок за шлепком, пока Роуэн отсчитывала их сквозь рыдания. К моему удивлению, она стойко перенесла наказание. Она терпела боль с большим самообладанием, чем я ожидал. Но, с другой стороны, рука Кейда нежно поглаживала её, заземляя во время этого испытания. Я знал, что его прикосновения были не просто утешением. Это был расчёт. Он вырабатывал у неё рефлекс. И как только она смирится со своей новой реальностью, эта нежность сойдёт на нет.

Когда всё закончилось, Кейд захотел проверить, возбудилась ли она от порки — хотя мы оба знали, что да, судя по запаху её смазки. Она была грязной девчонкой, которая любила боль. Талону с ней точно будет где разгуляться. Может, этот ублюдок хоть раз придушит её, а не меня.

— Проверь её, — приказал мне Кейд.

Роуэн перестала по-настоящему рыдать, когда порка прекратилась. Её плач стих до коротких всхлипов и резких вдохов. Когда я провёл рукой между её ягодиц, она вздрогнула.

Я знал, что она девственница, причём, скорее всего, абсолютно неопытная. Я провёл бесчисленное количество ночей, дроча на мысли о том, насколько тугой будет каждая её дырочка. Её пизда была идеальной — розовой и блестящей от того, насколько она намокла. Смазка стекала по внутренней стороне её бедра. Я собрал её влагу на пальцы, проведя ими по щели её киски, прежде чем поднести эти пальцы к её рту.

— Соси, Роуэн, — скомандовал Кейд.

Она в ужасе посмотрела то на одного, то на другого, и категорично замотала головой.

— Ц-ц-ц, котёнок. Если ты хорошенько не обслюнявишь мои пальцы, будет не так приятно, когда я ими тебя трахну. Может быть больно. Я же пытаюсь сделать так, чтобы тебе было хорошо, — сказал я, не упоминая о том, что её пизда уже и так была мокрее некуда.

Было абсолютно неважно, намочит ли она мои пальцы или нет; я просто хотел увидеть, как она пробует на вкус собственное возбуждение.

Голодные глаза Кейда говорили о том, что он тоже