Представь нас - Молли Гоинс



Я не до конца уверен, чего ждать от сегодняшнего дня. Сестры извели меня непрекращающимися расспросами о Калли, моля Бога, чтобы в нашем общении крылось нечто большее, и жутко разочаровались, когда я принялся уверять их в обратном. Мама вопросов задавать не стала, что раздражает сильнее, ведь я насквозь вижу ее маневры: выжидает возможности поглядеть на нас с Калли вживую, прежде чем делать выводы. Даю голову на отсечение: и до кухни дойти не успею, как она перехватит меня с расспросами.

Их любопытство понятно, честно. Я никогда прежде не приводил домой девушек. Вот только они напрочь забывают, что приедет в том числе и товарищ по команде – родной брат упомянутой особы. Как по мне, подобное обстоятельство должно разом закрыть извечный вопрос: «Она тебе нравится?»

Хотя сам едва ли знаю на него ответ.

Один мой прежний товарищ твердил, будто влюбился в свою девушку с первого взгляда, но я точно знаю: наш случай совсем иной. Надо быть полным кретином, чтобы отрицать привлекательность Калли, но теперь список пополнился новым пунктом: она чертовски мила и невероятно интригует.

Ожидая их у обочины в новом кроссовере «Ауди», я прибавляю печку, зная: Калли наверняка замерзла. В Сиэтле машина толком и не требовалась. Я гонял на мотоцикле, а в нелетную погоду вызывал такси: межсезонье все равно проводил у мамы, а во время игрового года ни о чем, кроме матчей, и думать не желал. Там подобная покупка выглядела излишеством, но здесь предстоит постоянно мотаться туда-обратно в Роули, а по такому снегу на байке далеко не уедешь.

Внезапно задняя дверца распахивается, и на сиденье прошмыгивает Калли. Длинные рыжие волосы рассыпались по плечам мягкими волнами, а щеки разрумянились – хватило короткой пробежки от дверей дома до тротуара.

— Привет, — мягко улыбается она.

— Привет, — эхом отзываюсь я, разглядывая Калли в зеркале заднего вида.

Долго любоваться не получается: едва Адам захлопывает ее дверцу, как тут же запрыгивает на переднее сиденье.

— Я даже не поверил, когда ты заявил, что купил новую машину.

— И ведь не соврал. Ну что, готовы ехать? — я защелкиваю ремень безопасности и, дождавшись, пока они последуют примеру, выезжаю на дорогу.

— Уилл? — доносится голос Калли. Я бросаю взгляд в зеркало заднего вида: она держит в руках стаканчик купленного мной чая. — Он для меня? Такой горячий... Просто не хочу брать без спроса.

— Ну да, для тебя, — отзываюсь я. — Заскочил в «Пролитый чай» и взял их праздничное спецпредложение, — достав собственный стаканчик, я указываю Адаму на оставшийся. — Кажется, зеленый с пряной клюквой. Короче, заказал три штуки.

Адам недоверчиво косится на стаканчик.

— Они что, открыты в Рождество?

Вот блин. Я-то искренне надеялся, что расспросов удастся избежать.

— Ага, вроде бы короткий день, — вру я, втайне надеясь, что Калли не слишком-то разглядывала вывески.

На самом-то деле вчера перед закрытием заглянул в кафе и уговорил хозяина продать мне чайные пакетики, чтобы самому приготовить праздничный спецнапиток. Я планировал порадовать исключительно Калли, но Адаму ни в коем случае нельзя знать, что я собственноручно заваривал чай ради его сестры, так что пришлось запастись на всю компанию.

Слегка кивнув, Калли откидывается на спинку сиденья и делает глоток.

— Ой, спасибо.

Я облегченно выдыхаю, хотя одновременно хочется, чтобы Калли поняла: чай я раздобыл именно для нее.

— Там вроде бы почти нет кофеина, — замечаю я. — Сказали, на стаканчиках должна быть пометка.

Взяв стаканчик, Калли медленно поворачивает его в руках. Я из последних сил удерживаю взгляд на дороге, отчаянно желая подсмотреть за ее реакцией.

На лицо Калли возвращается мягкая улыбка: она замечает выведенные на боку стаканчика слова «С днем рождения, Огонек».

— Да, точно, вот она. Здорово.

Я снова сосредотачиваюсь на дороге, радуясь успеху своего маленького плана, но тут Адам многозначительно прокашливается. Черт, теперь-то что?

— Ты, кажется, хотел что-то сказать Калли?

— Адам, прекрати, — сквозь зубы процеживает Калли.

Я опять не выдерживаю и бросаю взгляд в зеркало заднего вида: ее щеки по-прежнему краснеют, но теперь, пожалуй, даже ярче.

— С днем рождения, Калли, — говорю я и убавляю тепло, делая вид, будто ее щеки полыхают исключительно из-за жаркого воздуха в салоне.



За время поездки я то и дело поглядываю в зеркало заднего вида: нужно ведь контролировать обстановку. Обычная мера предосторожности при езде по заснеженной трассе, только и всего. То, что попутно удается любоваться Калли, – аргумент глубоко второстепенный.

Но даже если и не второстепенный: мне просто приятно ее общество, и ничего предосудительного в подобной симпатии нет. К тому же я отлично знаю, как Калли любит поболтать, однако во время поездки она подозрительно молчит. Наверное, поэтому я и продолжаю коситься – переживаю за нее... чисто по-дружески.

Когда мы сворачиваем на подъездную дорожку у маминого дома, я вновь бросаю на нее мимолетный взгляд. Калли в объемном кремовом свитере наматывает на шею нежно-голубой шарф, готовясь встретить уличную стужу.

Ее зеленые глаза вспыхивают, встречаясь с моими, и между нами завязывается настолько заряженный контакт, что я поспешно отворачиваюсь, пока не шибануло током.

— Приехали.

— Отлично, я чертовски проголодался, — заявляет Адам, едва мы выходим из машины.

— А когда бывает иначе? — смеется Калли, пока они обходят машину спереди.

В ответ на издевку, Адам шутливо толкает Калли, но габариты у парня внушительные, так что от его «легкого» толчка она летит вперед, теряя равновесие.

Подчиняясь инстинкту, я шагаю навстречу и поспешно ловлю ее, не давая упасть.

— Опа, держу-держу, — произношу я, когда Калли утыкается головой мне в грудь.

И целых две секунды успеваю смаковать, как же чертовски приятно держать ее в объятиях. К счастью, Адам быстро возвращает меня в суровую реальность, притягивая сестру к себе и помогая окончательно встать на ноги.

— Да твою же мать, Калли, я едва коснулся! — усмехается он.

— Ну и придурок! — она ударяет его кулаком в плечо. — Чего ты ожидал? Вымахал с медведя, а я просто девчонка.

— Ого, больно вообще-то, — Адам ошарашенно смотрит на сестру сверху вниз, и тут уж наступает мой черед смеяться. — Ты где так бить научилась?

— Я с двадцати лет на кикбоксинг ходила, правда, до недавнего обмена, — она