Представь нас - Молли Гоинс

поднимает палец, готовая выложить историю целиком. — Один конец я все-таки отыскала, воткнула в розетку, и нить точно загорелась. К тому же расспросила милую старушку за прилавком, и та заверила, что их отдали совсем недавно. Вот я и понадеялась: вдруг прежние владельцы избавились от гирлянд исключительно из-за спутанности? Ну, сам посуди, глядя на такой кошмар, я бы их выкинула.

— И выбросить не можем, потому что...?

Закатив глаза, Калли возмущенно фыркает.

— Да, потому что если они работают, то мне досталась целая гора гирлянд всего за пять долларов, а это чистой воды выгода!

Я изо всех сил пытаюсь сдержать смех, честное слово.

— Уилл, да хватит смеяться! Смотри, мы выудили еще парочку хвостов, давай тогда проверим?

— О, с превеликим удовольствием, — поднимаясь на ноги, я тащу провод к розетке. — И видит бог, если хоть одна из них окажется дохлой, я пойду и куплю совершенно новые гирлянды.

— И не подумаешь, — фыркает она, поднимаясь и бережно неся собственный ворох проводов.

— Очень даже подумаю, — парирую я. — Куплю самые дорогие, исключительно тебе назло.

— Ничего подобного не случится, потому что они исправны, — Калли утыкает комок мне прямо в грудь. — Давай, зажигай.

Я практически уверен: Калли Рейер уже умудрилась кое-что зажечь, вот только никак не могу разобрать, суждено ли огню погаснуть или же он со дня на день разгорится на полную мощность.

Опустившись на колени у розетки, я втыкаю первый шнур, и тот мгновенно вспыхивает теплым светом.

— Ха! — Калли восторженно хлопает в ладоши.

— Ладно, с одной разобрались. В запасе еще три.

— Давай-давай, шевелись, — поторапливает она, — только время на распутывание тратишь.

Стоит мне воткнуть следующий, как Калли снова исполняет победный танец – точь-в-точь как с первым. На третьем па становятся размашистее, но когда я тянусь к последней вилке, то сразу замечаю: она отличается от остальных. О господи, хоть бы оказалась дохлой, и я со спокойной душой купил бы нормальные гирлянды, безо всяких узлов.

Я вставляю ее в розетку, и та тут же вспыхивает... разноцветными огоньками.

— Ладно, моя взяла, — заявляю я, поднимаясь на ноги с намерением двинуться к двери, но Калли бросается наперерез.

— Неправда! Ничего ты не выиграл! Прошу прощения, но, по-моему, она прекрасно работает, — парирует Калли, указывая на растянувшуюся по полу разноцветную нить.

— Вижу, но они же совсем из другой оперы, Калли. Цвета наверняка перепутаются, так что половину ты даже использовать не станешь, — возражаю я, пытаясь обойти ее, но та преграждает путь, шаг в шаг следуя за мной.

— С какой это стати не стану? Может, мне как раз и хочется, чтобы они не сочетались! Ты вообще оглядывался по сторонам? У меня тут весь интерьер разномастный! И чтобы расставить точки над «и»: ты обещал купить новые, если хоть одна окажется неисправной, а они работают.

— Калли, они смотаны в один кошмарный узел. Позволь, пожалуйста, купить нормальные.

И снова возвращаемся к началу: на ее лице крупными буквами написана каждая эмоция. Улыбка мгновенно исчезает, а искорки в глазах гаснут.

— Нет, я их купила и сама буду вешать. Помогать необязательно. Я умею справляться с трудностями, Уилл.

Обойдя меня, она возвращается к гирляндам, поднимает их с пола и со вздохом плюхается на диван.

Вот черт. Я знаю, Калли умеет преодолевать трудности, но что плохого в желании позаботиться о такой мелочи и избавить ее от хлопот?

Хотя дело, пожалуй, совсем в другом. Разве секунду назад я не думал о том, как нравится ее независимость?

Опустившись на противоположный край дивана, я протягиваю ладонь.

— Давай сюда.

Калли поднимает голову, и во взгляде читается яростное желание поспорить.

— Но ты же...

— Калли, если мне не дозволено сделать все самому, значит, буду помогать. Так что давай провод.

— Ну ладно, — бурчит она, швыряя один из клубков.

Посмотрев на царящий в ногах хаос, Калли принимается распутывать то, что поддается, а затем шумно выдыхает.

— Послушай, я все понимаю: возиться с гирляндами жутко нудно, и проще, наверное, купить новые. Но мне интересен азарт. Греет душу мысль, что сама их раздобыла, да и вообще, так ведь куда интереснее, разве нет?

— Тебе вовсе не обязательно объясн...

— А мне хочется, — она разворачивается всем телом, подобрав под себя ноги. — Хочется объяснить. Всю жизнь Рождество устраивали за меня. Приходили чужие люди, увешивали дом роскошными гирляндами и вычурными украшениями, к которым строго-настрого запрещали прикасаться. елки выглядели безупречно в самом буквальном смысле: ни одна веточка не выбивалась. Никаких тебе нелепых поделок, смастеренных в школе, исключительно классическая музыка на фоне и – упаси Боже – никаких разномастных огоньков. Так что пусть возня с проводами жутко раздражает, и пусть гирлянды смотрятся, Бог знает как, зато сделано моими руками. Именно поэтому я хочу сидеть и воевать с проклятыми узлами.

Похоже, я крупно напортачил.

— Калли, прости.

Пожав плечами, она откидывается на подлокотник.

— Все нормально, я же понимаю: ты из добрых побуждений. Просто... Рождество – еще и мой день рождения, и, наверное, всегда было из-за подобного совпадения чуточку обидно.

— Погоди. Твой день рождения в Рождество?

— Ага-а, радости мало, если честно. Родители вечно обещали «сдвинуть» дату, чтобы устроить нормальный праздник, когда закончатся каникулы, да только до дела ни разу не доходило. Наверное, я просто подумала: раз в этом году не поеду домой, можно попробовать отвоевать оба праздника. Вот почему, если заглянуть под коробку с подушками в виде снеговиков и оленей, там обнаружатся старые занавески – хочу пустить их на самодельный серпантин. Да еще и прихватила упаковку шаров в магазине по соседству с барахолкой. Так что пусть разноцветную гирлянду я брать не планировала, она пришлась очень даже к месту.

Что ж, ее родителей я теперь ненавижу.

— То есть тебе мало того, что не давали украшать дом к Рождеству, так еще и нормального дня рождения никогда не устраивали?

Калли качает головой.

— Ни разу.

— И Адам, пока вы росли, никак на ситуацию не реагировал?

— А что он мог сделать? Мы были заложниками на тех невыносимых приемах. Он хотя бы поздравлял по-человечески, а большего изменить все равно не мог.

Подобного отношения я понять не могу. Я бы ни за что не оставил сестру без праздника.

— Полная