Фамильяр с подвохом - Александра Ибис

- Ты злишься необоснованно. Именно из-за такой твоей реакции мы с Берасом и хотели тебе помочь.

- О, так ты и Берас теперь лучшие друзья?! – воскликнула я, тыкнув в него пальцем, и свободной рукой придерживая коробку под мантией. – Слушай, Арти, тебе корона не жмёт, когда ты решаешь, что знаешь, что и для кого лучше?

Артамон выразительно уставился на мой палец.

- Не хочешь, чтобы я тебя трогала и обвиняла – не мешай мне и уйди, - я положила коробку на пенёк, предназначенный, вероятно, для того, чтобы дрова колоть.

Задний двор окружал достаточно высокий забор, чтобы никакие мимо проходящие зеваки не увидели, что именно тут происходит. Ну, на то он и задний, что внутренний и скрытый, верно? Я постучала пальцем по коробке.

- Я страхую тебя, - пояснил своё присутствие назойливый дракон. Не в первый раз. – Я смогу уберечь тебя от увечий, если что-то произойдёт.

- Нам следует составить список того, что ты считаешь увечьями. Возможно, воспоминания тоже считаются тобой таковыми, - отозвалась я ядовито.

- Те, которые потенциально вредят тебе, – да.

Он звучал столь уверенно и непоколебимо, что настойчиво просил моего кулака. Получил короткое:

- Отвали.

Я сдёрнула крышку с коробки и, не дав себе время ни осмотреть артефакт, ни испугаться его, ухватилась за рукоять.

Как там в несерьёзных постах, которыми пестрят ленты социальных сетей? Вселенная схлопнулась! Мир взорвался яркими красками, разлетелся на множество осколков, которые собрались все в одном месте – у меня на ладони. Они пульсировали, отчего руку то выкручивало от боли, то пронизывало каким-то тягучим неясным удовольствием. Сбежать нельзя было ни от того, ни от другого, потому как пальцы будто приклеились к волшебной палочке, подрагивающей, как какой-то запущенный механизм.

Вдруг меня будто оторвало от земли и подкинуло вверх, как бывает на тех батутах, к которым тебя крепят ремнями и тросами, чтобы ты прыгала выше, чем это возможно, будучи простым человеком. Я кружила среди звёзд, среди огромного количества энергии, ластившейся ко мне, проникавшей в каждую клеточку тела, наделявшей ощущением невероятной силы – и непоколебимой уверенности в возможности эту силу использовать. Нет, то была не энергия, по крайней мере, не в привычном для меня на Земле понимании, то была магия. Магия, что питала, как выяснилось, столь много миров.

- Виктория!

Я вернулась в реальность. Минуту назад я была большой, я будто была всем и ничем – и вот меня загнали в пределы моего маленького слабенького тела. Глаза видели перед собой только бесконечное белое светящееся пространство, и я вынужденно поморгала раз, другой, третий, часто-часто, действо походило на смахивание снега с лобового стекла машины, чтобы открыть себе обзор. В итоге, задний двор штатного колдуна вновь предстал предо мной, тёмный, заснеженный, но я видела его уже не таким, как прежде. Прежде он казался обычным, скучным, а сейчас искрился, как будто я ходила не по сугробам и притоптанным снежным дорожкам, а по алмазной пыли.

Палочка в моих руках нетерпеливо гудела, словно раздражённая тем, что её оторвали от демонстрации всех тех чудес, которые она могла мне открыть. Она была изящной, длинной, из красного дерева, а кончик её светился, как фонарик в ночи. При рассмотрении, обнаружилось, что она не прямая и гладкая, а с резьбой, похожей… на оплетающий палочку хвост дракона.

- Поверить не могу! – раздался шокированный голос Дарины за спиной, со стороны двери в дом. – Ты добрая ведьма!

Глава 10. Дракон против химеры

Глава 10. Дракон против химеры

Когда Виктория прикоснулась к волшебной пфалочке, Артамон окончательно решил, чвто без зазрений совести девушку из эютого мира… украдёт. Через их связь, клоторая уже окрепла настолько, что узлы между ними хоть и не были тугими, а всё же не поддавались распутыванию, дракон ощутил магический артефакт и, куда более опытный в волшебной науке, чем его ведьма, уловил остаточный след тех, кому палочка когда-то принадлежала.

Волшебная палочка подчинялась добрым колдунам и ведьмам. Тем, кто не ступали на тропу запретных заклинаний – искажающих природу вещей, превращающих одних существ в других, как в случае с химерами, порабощающих и убивающих. Добрые ведьмы и колдуны придерживались идеалов свободы личности и использовали магию, чтобы найти способы улучшить жизнь окружающих. И волшебная палочка, принадлежащая им, была такой мощной потому, что в отличие от многих магических артефактов, она не просто черпала магию из резерва мага, она преумножала её, когда пускалась на угодные её доброй сути дела. И выжигала, когда с помощью неё пытались творить злые чары. А после смерти владельцев всё то, что они накопили за годы жизни, впиталось в красное дерево.

Последняя владелица палочки, последняя добрая ведьма, умерла в этом завязанном на магических изобретениях мире больше двух веков назад. Дарина была её потомком, но, из-за того, что муж доброй ведьмы когда-то прибегал к противоречащим палочке чарам, никто в её роду более не мог ей воспользоваться. Как и в целом не находилось более ведьмы или колдуна, которым бы артефакт подчинился.

В руках Виктории, прибывшей из другого мира, он походил на звезду. И сила, которой давно не пользовались, неистраченная, заскучавшая, стремилась себя проявить. Впервые за два века артефакт встретил кого-то, кого счёл достойным быть доброй ведьмой.

Дарина, выбежавшая из дома на вспышку света, смотрела на ведьму Артамона, как на чудо большее, чем палочка, которую та ей отдала. Словно та была, по меньшей мере, какой-то надеждой на перемены в этом мире.

За забором, ограждавшим дом, раздался звук, слишком похожий на драконий рык. Артамон рванул к Виктории…

…Но тварь была быстрее. Перелетев через забор, огромное существо, ни дракон, ни человек, ни мёртвое, ни живое, противоестественное и шпарящее тёмной магией, как кислотой, метнулось к Виктории и, зажав её в зубах, утащило с собой в метель и темноту.

Артамон рванул следом за ними, не оглядываясь ни на Дарину, ни на прибежавшего Бераса. Единственная, кто его волновала, – это его ведьма, которую сейчас уносили от него на драконьей скорости. Здешний колдун в любом случае был бы ему сейчас бесполезен – в эту минуту химеру мог бы догнать только истинный дракон.

Снег хлестал в глаза, лишая видимости. Касаясь пылающей кожи Артамона, он становился водой, и вскоре лицо принца разгорелось, обветренное. Выскочившие из спины крылья не могли держать его прямо, Артамона заносило, но куда хуже должно было быть Виктории. По правде