Фамильяр с подвохом - Александра Ибис

массаж и пытался утешить, хотя у самого взгляд был пустым, губы бледными, тонкими, поджатыми – возможно, он ничего не говорил, потому что разразился бы ещё более гневной тирадой, чем я, чего не мог себе позволить. Вероятно, он разрешил мне выразить чувства за нас обоих, раз уж себе что-то запрещал из-за того, каким занудой был.

- Артамон, - я проговорила его имя так нежно, как только умела.

Фамильяр вопросительно склонил голову и убрал руки. Я перехватила его ладонь:

- Нет, нет, ты можешь меня касаться, ты можешь делать массаж, мне очень приятно! – Поспешно убеждала его, догадываясь, что в касаниях сейчас нуждаемся мы оба. В ощущении близости от существа, которое не собирается причинять вреда.

- Я чего позвала-то… - неловко почесала затылок, пока дракон не отвёл мою ладонь в сторону, продолжив разминать уставшее тело. – Спасибо тебе. И… всё наладится. Всё обязательно будет хорошо! Я пока не знаю как, но точно будет!

- Ты всё ещё злишься на меня? – спросил дракон.

Я отрицательно помотала головой и вполне искренне ответила:

- Нет, конечно же, нет. Не после такого.

Гарри рыкнул, но не стал вмешиваться. Он то ли приревновал меня к Артамону, то ли возмутился, что я его легко простила, но после увиденного я нуждалась в том, чтобы доверять дракону, а дракон, которому продемонстрировали столь жестокую судьбу его сородича, нуждался во мне.

Артамон кивнул, после чего склеп погрузился в тишину. Подошёл Гарри и указал на гроб.

- Тебе нужно отдыхать? – уточнила я.

Химера кивнула.

- Конечно, иди, - подтолкнула его я.

Но мой новый друг не уходил, он переминался с ноги на ногу, потряхивая хвостом, сомневался в чём-то.

- Не переживай, мы никуда не уйдём, пока не поможем тебе, - заверила его я, и только после этого монстр улёгся в гроб, предварительно расплетя косу, которую я ему заплела, очень живо и очень по-человечески. У меня снова неприятно резануло в груди при мысли о жизни, которую у Гарри отняли. Даже имя – и то забрали! Оба имени!

- Нам тоже не помешает поспать, - прошелестел Артамон, когда химера перестала возиться в своей… кровати. – Одна только еда силы и магический резерв не восстановит.

Голос его звучал глухо, без той уверенности, что была естественна для дракона.

- Ты в порядке? – задала я глупый вопрос. – То, что мы увидели…

- Мы можем ему помочь, - прервал меня фамильяр. И я не разозлилась. Не в такой ужасный день для него. – Артефакт, который тебе подарили, может ему помочь.

Я достала из сапога волшебную палочку и покрутила её в пальцах.

- Правда?

- Создание химеры – магия извращённая, тёмная и зловещая, в моём мире запрещено практиковать такую, - пояснил Артамон. – Но ты… ты светлая. И палочка твоя предназначена для светлой магии. Доброй. Она способна развоплотить злые чары.

- Тогда почему мы не можем помочь Гарри сейчас?

- Потому что сейчас мы должны отдохнуть. Расколдовать… Гарри, - он замялся, произнося данное мною химере имя, - будет тяжело, хоть и не невозможно. А ещё нам нужно время, чтобы придумать, как защитить себя. В той магической академии ты не в безопасности.

- Разве не ты, если уж они уже сотворили подобное с драконом?

- Ты в большей, чем я. Потому сейчас я наложу защитные чары на склеп, а ты ляжешь спать.

- Но когда отдохнёшь ты? Тебе тоже нужно!

- Я смогу поддерживать защиту и спать, Вика, не волнуйся, - он ободряюще улыбнулся, только вот выглядел чересчур истощённым, и на его улыбку я не купилась.

- Но ты ведь не восстановишься в полной мере, потому что будешь тратить энергию во сне!

- Куда важнее, чтобы восстановилась ты, - Артамон приложил палец к моим губам. - А теперь тссс, ты же не хочешь разбудить нашего друга.

Тёплое чувство разлилось от головы до кончиков пальцев ног, я широко улыбнулась и кинулась обнять Артамона. Он… застыл, как дерево, и не додумался обнять в ответ.

- Ты чего?

- Ты сказал «нашего друга». Не «моего», а «нашего».

Он поцеловал меня в макушку.

- Конечно, сказал. Конечно. То, что важно в твоей жизни, все, кто важен в ней, – всё то же важно и для меня, - прошептал дракон.

* * *

Драконий принц сидел на скамье и перебирал между пальцами золотые волосы Виктории, пока она спала. Он делал это легко, нежно, чтобы не разбудить, и не только потому, что хотел к ней прикоснуться: с каждым движением он вливал в девушку немного магии, одновременно и помогая ей восстановить магический резерв за его счёт, и очищая локоны от грязи. Путешествие в пасти монстра и мороз не могли оставить даже самые идеальные волосы чистыми.

Девушка чуть повозилась у него на коленях, прижавшись носом ближе к его животу. Дракон замер – он рассчитывал на то, что занятый делами будущего, он не будет испытывать влечение к Вике. Однако когда она добровольно положила голову ему на бедро, когда сама предстала пред ним столь беспомощной, принцу, столь озабоченному делами, было сложно думать о ком-то, кроме неё, о чём-то, кроме её запаха и вкуса её губ.

Сегодня Виктория определённо произвела на него впечатление. Её сострадание и великодушие могли пристыдить многих меценатов в Очарованной Империи. То, как искренне девушка сопереживала химере, сейчас, в тишине, когда никто, кроме него, не бодрствовал, заставляли молодого дракона задуматься, какова она была бы в роли наследной принцессы, а после и императрицы.

Её наверняка взволновали бы судьбы детей-полукровок, рождённых вне брака, их жизнь в драконьих семьях. В мире Артамона до сих пор находились человеческие девушки, которые считали, что проще спрятать своих детей от драконов-родителей, чем дать знать об их существовании. Виктория наверняка бы начала пытаться диктовать условия драконам, говорить, что им стоит показать людям, что они хорошие, что они будут уважать полукровок, давать им те же права, что чистокровным детям. Артамон бы её ограничивал, твердил, что они и так много делают для своих подданных людей, но к кое-каким её словам, конечно, прислушивался…

Принц задумался: он ведь должен был бы жениться так, как было бы выгодно его стране. Однако жениться с выгодой намеревался его кузен Акияр, в то время как сам Артамон… не хотел жениться на принцессе ледяных драконов. Он мог бы сказать, что не мог