Не в этой жизни - Даниэль Брэйн

классическое «он же отец». И по классике своего отца она считала безгрешным, хотя смылся он из семьи еще до того, как мы с ней познакомились, и с тех пор никто не видел ни его, ни алименты. А своего мужа, которого, честно говоря, за время брака она просто достала, Настя называла тоже хрестоматийно — козлом.

— Эльвира, скажите, а у зека, который когда-то сел за… бытовое убийство… жены, могут быть какие-то… влиятельные тюремные друзья? Ну, такие, чтобы… как мафия?

Глазам Насти позавидовала бы даже сова, которая на моей кухне изображала часы с кукушкой. Часы были китайские, не работали, сколько я батареек в них ни меняла, и я бы выкинула их давно, но Машутке сова нравилась.

— Да как правило нет, — легко, будто я ее спросила, могут ли меня оштрафовать за переход улицы в неположенном месте, откликнулась Эльвира, и я подумала — какие вопросы ей клиенты задают, если она даже не запнулась. — Убийства на бытовой почве и организованная преступность? Эти две категории не пересекаются, если речь не идет о рецидивистах. Простой мужик, убивший собутыльника, на свободу с чистой совестью не выйдет, естественно, это все сказки для наивных, но если он и годен на какой-то криминал, то мелкий, разовый, в качестве расходного материала. Интересные у вас вопросы, вы решили книги писать? Тогда начните с блогов практикующих юристов по уголовному праву, а не с сериалов.

Почти стыдно, да. «Мафия», сказала же тоже.

— А откуда тогда такой вот… простой мужик, убивший собутыльника, может узнать адрес нужного ему человека?

Я посмотрела на Настю, на часы и поняла, что сова вот-вот от зависти просто грохнется со стены. Не потому что она китайская, шары ей отрисовали на совесть, по циркулю. Но диаметр подкачал.

— Ирина, сколько вам лет?

— Двадцать семь, — сказала я даже с каким-то вызовом.

— Тогда диски с базами на развалах вы не застали, — засмеялась Эльвира. — Все, чего люди так боятся, давно слито в сеть и стоит не так и дорого, а то и вовсе бесплатно. Иначе бы вам, как и мне, продавцы всякой дряни не звонили.

Я мало что поняла из ее слов — какие диски, какие базы, какие развалы, какая дрянь? Но, судя по тону, Эльвиру опять ничего не смутило. Пустяки, дело-то житейское, как говорил один мужчина в самом расцвете сил. Ничего, из-за чего мне нужно было бы подрываться и уходить в лес. То есть отец легко мог узнать мое место жительства, телефон и…

Про Машу тоже мог узнать?..

Настя хоть отмерла, откинулась на спинку стула. Я быстро переложила телефон в другую руку, вытерла мокрую ладонь о джинсы. Сколько еще будет длиться эта пытка?

— Можно еще вопрос? Может ли отец требовать, чтобы дочь прописала его к себе? Пустила жить в свою квартиру?

— Она собственник? — деловито уточнила Эльвира, мгновенно переключившись с рецидивистов на жилье, и я тоненько, беззащитно угукнула. Что я должна у нее спросить, чтобы она хотя бы удивилась? — Если собственник, то только ей решать, кому предоставлять право пользования своей жилплощадью.

Настя закрыла лицо ладонями. Пока не до нее, но, что бесспорно, обо мне она сейчас многое узнает.

— Есть нюанс, — добавила Эльвира, и я едва не выронила телефон. Лучше бы она не страдала сегодня желанием облагодетельствовать весь мир и великодушно промолчала, а я пожила бы в стеклянном шарике светлых иллюзий. Хоть несколько, черт побери, дней. Мне нужна эта пауза, почему мне ее не дали? — Если нетрудоспособный родитель докажет, что он нуждающийся, он может требовать с ребенка алименты, и сразу должна предупредить — процесс в таком случае будет непрост. — А затем она справедливо упрекнула меня в лоб: — Ирина, почему вы не рассказали мне об этом раньше?

— Я не знала об этом, Эльвира, — тихо призналась я. — Я думала, что он… умер. Я надеялась, что так и есть.

Сейчас я шагну в пропасть.

— Это мой отец, он убил мою мать, а теперь он нашел меня и хочет… остаться в моей жизни.

Настя отняла от лица руки, внимательно вслушивалась в разговор. Мой недорогой телефон выдавал все мои тайны окружающим, но Эльвира профессионально говорила слишком тихо, чтобы Настя могла что-нибудь разобрать. Ей это, конечно, не нравилось, но протестовать она не могла.

— Имя, фамилия, отчество, дата рождения вашего отца, — быстро проговорила Эльвира, сгоняя откуда-то Тиффани и чем-то щелкая. — У него какое-то имущество было?

Я проблеяла все, что она просила, под проворный стрекот клавиатуры, и добавила:

— Насколько я знаю, не было. Я унаследовала квартиру после смерти мамы, пыталась ее продать, никто не покупал, а дом потом снесли. Там я была единственная хозяйка, а до меня — мама. Это я знаю точно, я получила компенсацию за снос…

Настя налила себе из заварочного чайника давно остывший крепкий чай и отпивала его, не разбавляя. В глазах ее застыла немая мольба прекратить разыгрывать перед ней дешевую мелодраму. Я ее понимала — мне самой все представлялось грошовым фарсом.

Жаль, что никак не мелькнула мафия. Всесильный босс прессует мать-одиночку, потому что сценарная группа убеждена — людям понравится. А потом, конечно, отец-убийца окажется невиновен, а мафиозо притащит матери-одиночке руку и сердце.

В исполнении мэтра черной комедии — руку и сердце заклятого врага, в остальных вариантах… какая сахарная гадость. Особенно если ты знаешь, что в жизни все это близко не так. Мерзко, страшно и отвратительно.

Я отвечала на бесконечные вопросы, стараясь ничего не напутать, а Эльвира быстро печатала и засыпала меня новыми вводными. Я ощущала себя как нейросеть, которая начала глючить, но сообщала информацию, не признаваясь, что все очень плохо и лучше бы ей заткнуться уже наконец. Знала я немного, помнила и того меньше, не собиралась вспоминать и «прорабатывать» травмы отказывалась. Пусть те, кому вообще рассудок не ценен, спустя шестнадцать лет смакуют подробности, о которых нормальные люди предпочитают забыть.

То, что я должна была помнить, я помнила. Даты, имена, какие-то «юридические факты», как обозвала их Эльвира.

А для меня это жизнь. То, что если я вдруг выведу в памяти, потом не истреблю.

— Я резюмирую, чтобы вам было понятно, — наконец самодовольно отозвалась Эльвира. — После смерти вашей мамы вы унаследовали квартиру, так как ваш отец был признан недостойным наследником и доли в наследстве лишен. То, что ваша мама приватизировала квартиру только на свое имя, несколько нетипично, поэтому я предположила, что у вашего отца уже было исчерпано право на приватизацию. Я оказалась права. Теперь у