Кровавая смена - Кэсси Александер

— Хозяин, прошу прощения, что заняло так много… — начал было Джексон.

Рэйвен оборвал его:

— Ты можешь идти.

Джексон поклонился:

— Мне жаль…

— Ты можешь идти, — повторил Рэйвен, окинув его мрачным взглядом.

Не поднимая головы, Джексон перевел взгляд с Рэйвена на меня и умоляюще посмотрел мне в глаза, прежде чем покинуть комнату. Когда мы остались одни, Рэйвен переключил всё свое внимание на меня.

— Боюсь, у нас еще не было возможности познакомиться как следует. Наедине.

— Мне дали понять, что в Катакомбах нигде нет уединения, — сказала я с натянутой улыбкой. Мне не хотелось идти за ним куда бы то ни было, по крайней мере, в коридоре оставался шанс, что кто-нибудь услышит мой крик. Не то чтобы они обязательно бросились бы мне на помощь.

— Джексон хорошо тебя обучил. Но пойдем, тебе ведь не хочется меня разочаровывать, да и спас я тебя не для того, чтобы убить прямо сейчас. — Он развернулся и зашагал прочь, и было предельно ясно, что я должна следовать за ним. Не имея других вариантов, я подчинилась.

Он привел нас обратно к перекрестку, а затем свернул в один из тех коридоров, в которые Джексон советовал мне не соваться. Пройдя полквартала, он открыл дверь в личные покои и придержал ее, ожидая меня. Чувствуя себя мухой, которую приглашают в паутину, я прошла мимо него.

Рэйвен обогнул меня и сел на низкую кровать, занимавшую половину комнаты. Всё здесь было оформлено почти так же, как в его военном зале, в фиолетовом и черном сатине, но дверь была всего одна, и я не сомневалась, что он доберется до нее быстрее, чем я. Он похлопал по постели рядом с собой. Я продолжала стоять, и он приподнял губы, обнажив заостренные зубы в ироничной ухмылке.

— Значит, между нами всё будет вот так? — Его разочарование прозвучало искренне, и, что еще хуже, причинило мне боль. — Знаешь, ты ведь не военнопленная. Ты одна из нас. Ты семья.

Я знала, что Рэйвен лжет — попытка Ларса убить меня служила тому доказательством, но какая-то часть меня отчаянно хотела ему верить. Снова накатила тяжелая прохлада, оседая липкой смолой поверх рациональной части моего разума. Было трудно смотреть на его горько-сладкую улыбку и оставаться непреклонной, зная, что моя решимость в какой-то мере причиняет ему боль.

— Я хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь в безопасности, Эди, — произнес он, поглаживая пустое место рядом с собой на кровати.

Я тоже безумно хотела чувствовать себя в безопасности, сильнее всего на свете, и насколько безопаснее я бы себя почувствовала, сделай я всего один шаг?

— Прекрати это, — сказала я, не двигаясь с места.

— Прекратить что? — спросил он, затем закрыл глаза и покачал головой. — Ах, это, — добавил он и сделал жест между нами, словно мы были связаны невидимым канатом. — Не могу. Такова наша природа.

Я продолжала хмуриться, концентрируясь на том, чтобы стоять смирно.

— Так будет всегда?

— Это притупляется по мере того, как действие крови ослабевает, но в какой-то степени — да. Теперь я часть тебя, как бы сильно тебе ни хотелось обратного.

Неудивительно, что так много вампиров боялись Анну, если после того, как они отведали её крови, она получала над ними такую власть.

— Существует противоядие?

— Значит, моя кровь — это яд? — спросил он, приподняв брови. Я не ответила. — Только те варианты, о которых, я уверен, ты уже и сама подумала. Твоя смерть. Моя. Сейчас тебе будет трудно меня убить. Подобное тянется к подобному и стремится оберегать его.

— Я совсем на тебя не похожа.

Он наклонил голову:

— И тем не менее часть тебя, сама твоя суть теперь — это я.

Казалось, его внимание обладало физическим весом, и чем дольше оно было приковано ко мне, тем тяжелее становилось.

— Это то же самое, что произошло с Наташей? — спросила я.

Он мягко улыбнулся:

— Нет. Она моя по собственному выбору. Между нами всё иначе.

Насколько же сильно Натаниэль промахнулся? Боже мой.

— Мне кажется, ты еще не до конца осознала, в каком отчаянном положении находишься, Эди, поэтому я прихватил с собой реквизит. — Он залез в скрытый под пальто карман и достал нож. — Ты знаешь, что это такое?

Я кивнула, чувствуя, как во рту пересохло.

— Подойди сюда. Протяни руку. Молчи.

Мое тело выполнило приказ без малейших раздумий: я пересекла комнату с протянутой рукой, словно просила билет на поезд. Рэйвен держал нож так, будто собирался вспороть мне живот. Всё мое существо разделилось надвое — разумная часть хотела кричать и бежать, а вторая часть застыла как вкопанная, вынужденная подчиняться.

О малыш, о малыш, о малыш…

Он потянулся и прикоснулся лезвием к моей ладони. Её обожгло так, словно она была в огне. Я не видела крови, но он точно резал меня, сильнее болеть просто не могло… Он убрал лезвие как раз в тот момент, когда мне показалось, что я больше не выдержу, и на моей ладони осталась белая полоса там, где только что было лезвие — в том месте, где у меня уже был шрам.

— Это серебро. Держи его — только осторожно.

Мои пальцы сомкнулись вокруг лезвия, и он отпустил рукоять, оставив всю тяжесть ножа в моей руке. Болело, жгло, полыхало, словно огонь поверх огня. Казалось, лезвие было зазубренным, хотя я знала, что это не так; словно оно было покрыто шипами, которые вонзались в каждый мой нерв по отдельности.

Он наблюдал за моей реакцией и по какому-то знаку снова положил руку на рукоять. От веса его руки клинок на секунду вдавился глубже, и я поняла, что мой рот открыт, потому что я пыталась закричать, хотя и не могла. Он выдернул нож из моих рук, заставив его скользнуть по коже — лезвие даже не было острым. В этом и не было нужды, раз уж серебро причиняло такую боль.

— Ты усвоила урок, Эди?

Мой рот всё еще был открыт, пока огонь покидал меня. Я закрыла его, свирепо глядя на него.

— Теперь можешь говорить свободно, — добавил он как бы между прочим.

— Не прикасаться к серебру, — ответила я, потому что знала, что это совсем не то, что он хотел услышать.

— Эди, — протянул он мое имя, покачивая оружием между нами. Умная-Эди всё еще пыталась заставить меня отпрянуть назад, но остальное мое тело по-прежнему отказывалось слушаться.

— Ты можешь заставить меня причинить себе вред. И я ничего не могу сделать, чтобы тебя остановить.

— Хорошо. Умно. Знай также,