Кровавая смена - Кэсси Александер

Мне необходимо было немедленно разузнать об этом месте как можно больше. Есть ли здесь безопасные укрытия, другие выходы или способы, которыми я могла бы помочь Анне пробраться внутрь. Неважно, что он приказал мне делать, чего требовала моя кровь или как сильно я боялась и я знала, кто я такая. Я хочу быть мамой, которой ты сможешь гордиться, малыш. А не рабыней ужасного вампира до конца моей слишком затянувшейся жизни. Я взяла себя в руки и шагнула за порог.

Справа от меня лампочки были расположены еще дальше друг от друга, напоминая булавочные уколы в темноте. Пленник, которого я встретила в своем сне — неужели он тоже заперт где-то здесь, внизу? Сможет ли он действительно освободить меня? Сейчас у меня был отличный предлог находиться здесь, ведь Рэйвен сам меня привел, но другого шанса может и не быть. Защитным жестом положив одну руку на живот, я бесшумно пошла по коридору, радуясь, что обута в теннисные туфли.

По обе стороны тянулись двери. Я прислушалась у первой, мимо которой проходила, затаив дыхание.

Склад? Или тела? Или склад для тел? Я наклонилась ближе и попыталась уловить по краям запах крови, но единственное, что я почувствовала, это всепроникающая затхлая сырость, мой собственный запах, кожа и остатки мыла Джексона, которым я мылась сегодня днем.

Я решила, что полезнее будет выяснить, как далеко тянется этот туннель, чем открывать двери, открывать двери будет куда безопаснее в дневное время, поэтому я побежала к концу коридора.

Он уходил вниз и снова поворачивал. Туннели под Катакомбами были такими же запутанными, как автомагистрали Лос-Анджелеса. Я неслась к концу этого коридора, став смелее от мысли, что сейчас все заняты наверху в клубе. Лампочки висели всё реже. Я отсчитала три штуки и добежала до последней, ожидая увидеть очередной поворот, но резко затормозила.

Я добралась до самой последней лампочки.

Я была почти уверена, что коридор продолжается, стены здесь уже давно перестали быть крашеными, а пол и потолок превратились в гладкий камень, какой можно увидеть в пещерах со сталагмитами. Но электрический кабель, который тянулся за мной по пути, обрывался на этой последней лампочке; на его конце стояла заглушка.

Были ли эти туннели заброшены? И туннель ли это вообще был впереди меня? Насколько я знала, он мог открываться в какую-нибудь огромную пещеру или в жуткий провал. Я один раз щелкнула пальцами и услышала, как эхо раскатилось в темноте.

Спускаются ли вампиры сюда вообще? Может, они здесь спят? Как они видят? Или они вместо этого полагаются на слух? Сонар? Тепловое зрение? Следы по запаху, как у муравьев? Так много вещей, которых я не знала, и так много того, что могло меня убить. Я нахмурилась, глядя в темноту. На сегодня я увидела всё, что могла — в буквальном смысле. Вот когда я раздобуду зажигалку или фонарик, тогда можно будет рискнуть и вернуться сюда снова.

***

Я пробиралась обратно по коридорам, из которых только что пришла, камень под моими ногами едва заметно уходил вверх, и считала двери. Между старыми и потертыми дверями была разница. Я предположила, что старые не имеют значения, но мысленно отметила потертые: всё, что могло пригодиться вампиру, могло пригодиться и мне.

Я снова оказалась на окрашенном участке (интересно, это тоже была работа Джексона?), когда услышала какой-то шум неподалеку от перекрестка, чуть в стороне. Я поспешила к той зоне, где мне разрешалось находиться, как раз перед тем, как появилась вампирша.

Она оказалась бы там раньше меня, если бы не тащила на себе мужчину.

Он был почти вдвое крупнее неё, и она обнимала его за талию, прижимая к себе так, как маленький ребенок иногда таскает большую куклу. Её волосы растрепались, выбившись из прически, а шпильки беспорядочно свисали во все стороны. Его рука небрежно покоилась под её воротником, обнимая за плечи и шею; свободной рукой он пытался схватить её за грудь, и она смеялась над ним, пока не увидела/почувствовала/услышала меня.

Она выпрямилась, задвигая его себе за спину, словно пыталась спрятать от меня, несмотря на то, что я никак не могла его не заметить.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она.

Её голос прозвучал как удар хлыста в безмолвном коридоре, и я поняла, что она пытается подчинить меня своей воле, но это не совсем сработало. Какое облегчение.

— Я заблудилась, — ответила я, неловко кланяясь. — Госпожа, — добавила я в конце, и мой голос прозвучал неподдельно робко. Я покорно выглядывала на неё из-под прядей волос.

Она посмотрела на меня по-птичьи, сначала одним глазом, затем другим, словно её глаза были широко расставлены и ей нужно было сфокусировать оба. На мужчине была темная рубашка в черную полоску с узором из блестящих точек. Часть её белого грима размазалась по его одежде, а его губы были испачканы помадой её цвета. Он отодвинул её воротник, пытаясь поцеловать в шею. Интересно, каково ему будет совсем скоро, когда роли переменятся?

Окажется ли он еще одним из тех довольных клиентов, о которых рассказывал Джексон? Вспомнит ли он завтра хоть что-то о том, как этот грим оказался на его рубашке? Она продолжала сверлить меня взглядом, пока мужчина лапал её. Тяжесть её взгляда была куда весомее, чем тон её голоса, то, что она не могла подчинить меня своей воле, вовсе не означало, что она не может причинить мне вред. Мне не хотелось, чтобы она бросила этого мужчину и переключилась на меня. Я опустилась еще ниже, коснувшись одной рукой холодного пола, судорожно пытаясь придумать оправдание своему присутствию здесь.

— Я надеялась найти какую-нибудь одежду, которая подошла бы мне лучше.

Её подведенные сурьмой глаза сузились, и она отпустила мужчину. Оставшись без поддержки, он сполз по ней прямо на пол, а сама она плавно двинулась ко мне, при этом её каблуки почти не издавали звуков на каменном полу. Было трудно не отпрянуть после всего, что я уже пережила с Рэйвеном. Мне хотелось отползти назад и защитить себя, обнять руками свой живот и свернуться калачиком, но я знала, что любое движение пойдет во вред — точно так же, как это бывает с оленями прямо перед тем, как их сбивает машина.

Она наклонилась, запустив одну из своих бледных рук мне под подбородок и приподнимая мою голову до тех пор, пока я не оказалась на коленях, а её лицо не очутилось вплотную к