Развод - Фрида МакФадден

Я прохожу мимо её Jetta и инстинктивно запускаю руку в сумочку за ключами. До Джереми я встречалась с одним разработчиком программного обеспечения, который исчез сразу после того, как я переспала с ним. Поцарапать ключами тот мудацкий BMW было одним из самых удовлетворяющих действий, которые я когда — либо совершала, а то, что он сделал со мной, было несравнимо с тем, что сделала Вероника.

Мои пальцы смыкаются вокруг связки ключей. Я почти чувствую, как бронза раздирает борт её машины. Это будет так приятно.

Но затем я разжимаю хватку на ключах. Царапанье машины Вероники может принести мне несколько минут удовлетворения, но это не изменит тот факт, что она украла мою семью. Кроме того, её машина — кусок дерьма — царапина может быть декоративным улучшением.

Поэтому вместо этого я продолжаю идти в супермаркет.

Я не знаю, что делаю. В действительности мне просто нужно купить продукты, потому что всё, что у меня сейчас есть на кухне, — это немного кофейной гущи и буханка хлеба. Но вместо того чтобы наполнять свою тележку питательной едой для себя и своего ребёнка, я следую за Вероникой по супермаркету, держась достаточно далеко позади, чтобы она не знала, что я здесь.

Вероника настолько эффектна, что даже в паре синих джинсов и свитере она привлекает внимание, пока делает покупки. Я определённо не единственная, кто наблюдает за ней — я бы сказала, что около 90 процентов мужчин в супермаркете окинули её взглядом в течение десяти минут после её прибытия. Либо она не замечает внимания, либо научилась игнорировать его.

Я не знаю, почему я наблюдаю за ней. Мне не важно, какие хлопья любит есть Вероника (Cheerios) или какой у неё любимый вкус йогурта (лаймовый), или даже любит ли она белые или коричневые яйца (коричневые). Но каким — то образом я нахожу всё это увлекательным. Тем более когда она берёт упаковку тампонов.

Как — то утешительно знать, что она кровоточит, как и все мы.

Я следую за ней по супермаркету около двадцати минут, время от времени бросая товары в свою тележку, когда случайно замечаю их поблизости. Она останавливается у витрины с лапшой. Она смотрит вверх, явно заинтересованная супом на верхней полке, вне зоны её досягаемости. Она тянется правой рукой, пытаясь дотянуться до недосягаемого супа.

Почти мгновенно проходящий мимо сотрудник супермаркета мужского пола бросается ей на помощь. Я, наверное, сотни раз в своей жизни тянулась за товарами на высоких полках в продуктовом магазине, но мне ни разу никто не предлагал помочь, и уж тем более в течение миллисекунды после попытки дотянуться до этого предмета. Клерк, который помог ей, даже старше Джереми и далеко не такой привлекательный — не говоря уже о том, что он клерк в супермаркете, а не управляющий хедж — фондом, — но она так благодарит его, можно подумать, он был бы… Ну, кто сейчас красивые кинозвёзды? Я даже не знаю. Всё, что я знаю, — это то, что она заставляет его лицо покраснеть, особенно когда она касается его руки.

Я так очарована этим взаимодействием, что не замечаю, как нахожусь опасно близко к витрине с коробками крекеров. Я делаю шаг назад, и вся башня с крекерами раскачивается, а затем довольно эффектно опрокидывается. Коробки разрываются, и крекеры высыпаются на пол, разлетаясь вокруг моих ног. Звук достаточно громкий, и я готова поклясться, что весь супермаркет замолкает на целых десять секунд.

Естественно, и Вероника, и клерк, который помогал ей, смотрят в мою сторону. Глаза Вероники широко распахиваются, когда она узнаёт меня. Клерк, с другой стороны, выглядит менее чем восторженно, когда он топает к тому беспорядку, который я устроила.

— Теперь мне придётся всё это убирать, — бормочет он. — В следующий раз будь осторожнее, ладно?

Он бросает на меня недовольный взгляд. Я уверена, если бы Вероника опрокинула башню с закусками, он бы с радостью поднял её, а затем перестроил бы в алтарь в её честь. Но вместо этого он просто бормочет себе под нос, пополняя коробки с крекерами.

Вероника двигает свою тележку в моём направлении, с приятным, хотя и слегка осторожным выражением в глазах.

— Наоми, ведь так?

Я пытаюсь сделать своё лицо бесстрастным.

— Извините… Мы встречались?

Я уверена, что она знает, что я вру, но она сохраняет эту приятную улыбку на своём лице.

— Меня зовут Вероника, — говорит она. — Мы встретились на днях вечером. В доме Джереми?

— О. — Я касаюсь своего лба, как будто память возвращается ко мне. — Ты имеешь в виду в моём доме.

Вероника не клюёт на приманку. Она просто продолжает улыбаться, и я должна восхититься тем, как красиво она выглядит, хотя, кажется, на ней почти нет макияжа. Или совсем нет. Она просто естественно великолепна, наверное. О боже, как же я её ненавижу.

— Слушай, — говорит она, — мне кажется, что в тот день у нас был плохой старт. И я очень не хочу этого.

Я даже не удосуживаюсь скрыть закатывание глаз.

— Да?

— Да. — Она кивает. — Мы должны быть в хороших отношениях, если собираемся вместе воспитывать Тедди.

Я смотрю на неё, возмущённая её наглостью.

— Мы не собираемся вместе воспитывать Тедди. Мы с Джереми собираемся воспитывать Тедди, как мы это делали последние пять лет.

— Да, — говорит она, — но в конце концов, я тоже буду проводить с ним время. Возможно, даже больше, чем ты!

Она перебрасывает свои длинные волосы через плечо, и меня охватывает почти непреодолимое желание отрубить все эти роскошные чёрные локоны. Интересно, в каком ряду ножницы.

— Послушай меня, Вероника, — шиплю я на неё, достаточно тихо, чтобы героический клерк, всё ещё складывающий крекеры, не услышал меня. — Я, очевидно, не знаю всех подробностей того, как ты заманила моего мужа в постель, но ты должна понимать, что у нас с Джереми есть связь, которой у вас двоих никогда не будет. Мы женаты. У нас есть общий ребёнок. Ты просто... — Я с отвращением машу рукой в сторону её подтянутого маленького тела. — Ты конфетка для глаз. Он соскучится с тобой через