Другая сторона Элис - Кристен Леро

Это было больше, чем он обычно объяснял.

Я не прокомментировала. Сохранила.

Глава 13 Парадайс

«Парадайс» было видно издалека: огромный маркиз — солнечный луч из электрических ламп десяти разных цветов — горел над входом так ярко, что освещал полквартала. Название «PARADISE» читалось с другого конца улицы.

Рико остановил машину.

Я вышла и подняла взгляд.

Архитектура говорила о деньгах и намерении. Тёмный камень, орнаменты, высокие арочные окна. Не развлечение. Заявление.

Корелли встал рядом. Смотрел на вход.

— Открылся в сентябре. Балабан и Кац строили два года. Эберсон проектировал.

— Я видела в газетах.

— Внутри лучше, чем в газетах.

Нас провели через боковую дверь, служебным коридором — и сразу стало понятно, что снаружи здание только намекало. Вестибюль я увидела мельком, через открытую дверь: мраморный пол, высокий расписной потолок с зодиакальными созвездиями, бронзовые светильники. Мы шли слишком быстро чтобы смотреть подробно — но достаточно чтобы понять: те, кто строил это место знали разницу между красивым и ошеломляющим.

Малый зал не основной, на три с половиной тысячи мест, а закрытый, для частных просмотров. Красный бархат на стенах, позолота на лепнине, кресла обиты тёмной кожей. И на сцене, в углах, на постаментах — мраморные ангелы в полный рост. Я насчитала четыре.

Несколько человек уже сидели. Двое мужчин которых я не знала. Женщина в меховой накидке спиной ко мне.

Когда мы вошли — она обернулась.

Вера Коллинз в жизни была меньше, чем на афишах. Это всегда так. Широкие скулы, тёмные глаза с той особой выразительностью, которую киноэкран ловит лучше дневного света, рот который умеет улыбаться так, что не понятно — всерьёз или нет.

— Винсент.

Не «мистер Корелли». Просто имя, легко, как будто давно своё.

Они обменялись приветствием. Она задержала его руку чуть дольше, чем нужно. Потом засмеялась — звонко, неожиданно молодо.

— Ты совсем не изменился. Это несправедливо.

— Год, Вера. Не вечность.

— Для меня — вечность. Кино старит.

Я стояла чуть позади и правее.

Вера смотрела быстро, цепко.

Корелли повернул голову и я поняла, что он видел этот взгляд. И мою реакцию на него.

Что-то в углах его глаз. Довольство. Как у человека, который проверял и получил именно тот результат, который ожидал.

— Алисия. — Он представил нас. — Вера Коллинз.

— Слышала о вас, — сказала Вера. Голос стал чуть теплее. — Он редко берёт кого-нибудь на такие встречи.

Я кивнула.

— Приятно познакомиться.

Вера говорила хорошо.

Умела выбирать слова и умела молчать между ними. Имена называла осторожно — не прямо, через паузу, как кладут что-то хрупкое. Корелли слушал по-настоящему, не кивая для вида.

Я слушала. Делила.

Это Харперу. Три имени из Голливуда с выходом на лицензионные комитеты.

Это Винсенту. Сумма, которую Вера не назвала, но обозначила жестом.

Это только себе. То, что Вера знала о Корелли больше, чем показывала.

Бокал у меня в руке был нетронутым.

— Проблема не в законе, — говорила Вера. — Закон изменится. Проблема в том, кто стоит у нужной двери, когда он меняется. Сейчас эта дверь ещё открыта.

— Долго ли, — сказал Корелли.

— Год. Может два. — Она чуть наклонила голову. — Ты всегда умел считать вперёд, Винсент. Это редкость.

Винсент.

Корелли что-то ответил. Вера засмеялась — звонко, неожиданно молодо.

— Ты всегда так говорил. Именно так. Я помню.

Что-то под рёбрами — тихо, незнакомо. Я не сразу поняла, что это.

Потом поняла.

Как бывает, когда нажимаешь на место, где не ждёшь боли — и находишь её там. Мельче, чем страх. Острее.

Я убрала это. Попыталась.

Оно не убралось.

Корелли повернул голову ко мне, коротко. Взгляд прошёлся по моему лицу быстро как по цифрам. Я держала лицо ровным.

Он всё равно увидел. Я поняла это по тому, как чуть изменился угол его взгляда.

Он отвернулся к Вере.

— Конкретные имена. Двое которые реально решают, не посредники.

— Конкретные имена стоят конкретно.

— Я знаю сколько они стоят.

Она улыбнулась.

— Тогда договоримся.

Я смотрела на свои руки. Внутри что-то тихо злилось на то, чему я не могла дать названия. Именно это злило больше всего.

Первый звук я приняла за что-то упавшее в соседнем зале.

Корелли среагировал раньше меня — уже поднимался, когда я ещё обрабатывала звук. Двое мужчин Веры вскочили.

Второй звук был уже однозначным.

Выстрел.

Потом ещё два — быстро, из коридора, и чей-то крик, и топот, и запах — кордит и что-то горькое.

— К стене, — тихо и жёстко сказал Корелли людям Веры. — За экран. Оба с ней.

Он обернулся ко мне. Схватил за запястье — твёрдо, без грубости — и потащил к дверному проёму. Боковой выход за тяжёлой портьерой, явно служебный.

Мы пробежали по тёмному коридору за сценой. Здесь уже не было позолоты и бархата — голые кирпичные стены, провода вдоль потолка, запах краски. Сверху топот — несколько человек. Корелли шёл уверенно, по памяти.

Двери в основной зал открылись.

Три с половиной тысячи мест. Огромное тёмное пространство, ряды кресел, уходящие в темноту. Потолок, я подняла взгляд, был небом. Настоящим ночным небом со звёздами, тысячи маленьких огоньков в тёмно-синем своде. Иллюзия была полной, я не сразу поняла, что это электрические лампы. По бокам ложи с балюстрадами, лепнина, арки. И в углах ангелы.

Корелли потащил меня к ближнему.

За постаментом пространство узкое, но достаточное. Мрамор холодный. Ангел прикрывал нас с трёх сторон. Сверху звёздный потолок продолжал гореть невозмутимо.

Корелли достал пистолет. Прижался спиной к постаменту, смотрел на дверь, через которую вошли.

— Сколько их? — спросила я тихо.

— Минимум четверо. Слышал шаги.

— Чьи люди?

— Узнаю потом. Сейчас не важно.

Из-за двери снова выстрел, в пустом зале он прозвучал отражённо, с тем эхом, которое даёт высокий потолок. Потом ещё один. Ближе.

Корелли повернулся ко мне.

— Умеешь пользоваться оружием?

— Только револьвер. Знакомый учил.

Одну секунду он смотрел на меня — настоящее, неподготовленное удивление. Быстрое. За ним сразу оценка. Я видела, как он складывает это. И как не сходится.

Потом достал из-за пояса второй пистолет — маленький, короткоствольный. Протянул.

— Шесть патронов. Двойного действия. Спуск мягкий, не дёргай.

— Хорошо.

Я взяла. Проверила рефлекторно — барабан, боёк, посадка в руке. Лежал иначе чем «Смит-Вессон» Харпера — короче, легче, центр тяжести смещён. Но принцип тот же.

Он смотрел как я держу. Кивнул — коротко.

— Правая дверь. Я левую.

Дверь справа открылась раньше, чем он договорил.

Человек вошёл быстро — пригнувшись, с оружием. Тёмное пальто, кепка