Магия уюта - Дина Зарубина

Мужчина, держа девочку за руку, вышел из зала. Такое впечатление, что он не учитель, а старший брат или отец. У них удивительно теплые отношения.

– Ушли? – из каморки за стеллажами боязливо выглянул библиотекарь.

– Ушли. Добрый вечер.

– Уж не знаю, добрый или нет, донья, как стали вы ходить, так и эти выродки повадились. Медом им намазано, что ли, – заворчал старичок.

– Ну, что вы, дон Лусио, так нельзя говорить, это же одаренные дети, будущие следователи, дипломаты, судьи, советники… Они не виноваты, что боги наградили их таким даром! Им самим не сладко, их от семей оторвали, все их боятся и ненавидят, разве это детство?

– Так-то оно так… только каждый раз боязно, что сотворят что-то у тебя в голове и будешь слюни пускать, как мой соседушка Гью… А ведь придворным магом был! С какой высоты слетел! Теперь его невестка с ложечки кормит и гулять водит за руку. А он не всегда свое имя скажет, или верно определит, где у штанов зад, а где перед.

– Что вы говорите! – ахнула я. – Это его так менталисты приложили?

– Да кто ж их знает? Может и не они, может, перетрудился человек, сгорел на посту, с магами-то оно всякое случается, выгорел и все, кончился человек… а все одно, страшно! Вам за какой год газеты нести?

– За прошлый и позапрошлый.

– А что вы ищете, если не секрет?

– Ищу, не случилось ли какого скандала или происшествия в Гедарефе. И вот про начальника моего интересно узнать, про дона Малакаля, – смущенно потупилась я. Неужели старику не захочется язык почесать?

– Это который черный маг? – поднял седые брови библиотекарь. – Гэбри Малакаль? Так я вам и так скажу, без газет. Аккурат два года назад посватался он к дочери фабриканта из Саракувисы. Парень он видный, маг опять же, имение большое, дворянство наследуемое, фабрикант согласился. Со всех сторон сплошные плюсы: для дела полезно, внуки благородными станут, повезет, так и одаренными получатся, в высшее общество войдут, такое за деньги не купишь! Сплошная выгода. За одним минусом. У дочки свой хахаль был, она с ним бежать наладилась на дилижансе. Записку оставили, так мол, и так, прощевайте, сами женитесь, если вам надо, а у нас любовь.

Я заслушалась. Подалась вперед и рот открыла. Никогда бы не подумала, что дон Лусио такой великолепный рассказчик! Старичок расправил усы и продолжил:

– Папашка на дыбы, Гэбри вызвал, так мол и так, ловим и под венец. Потому как любовь проходит, а доходное имение и титул остается. А у девки на черную магию тошнота, сердцебиение и обмороки.

– Так бывает, – кивнула я. У короля Даэнира ужас, что за тяжелая аура, некоторые придворные аристократы чуть ли не ползком при нем передвигаются, так давит. И мороз по коже, и пот выступает, сердце колотится, руки ледяные становятся. Хорошо, что Дженни этого не ощущала совсем, иначе как с мужем жить? Если лечь в постель не можешь, за руку взять, сразу сознание теряешь?

– Папашка ейный рассудил, что это девичьи глупости, стерпится, мол, слюбится.

Я фыркнула. Чувствительность к черному потоку разная бывает, но если уж такая реакция, то дальше только хуже будет, даже умереть можно! Если силком себя даме навязывать. Сердце у бедняжки остановится. Какого-то из Дюссэ, кажется, при прошлом царствовании судили за убийство жены. Он недооценил ее неприязнь, решил побольше с ней времени проводить, чтоб она к нему привыкла. Гулял под ручку, танцевал, спал в одной кровати. Нечаянно и уморил. Поэтому черным магам так трудно найти себе жену. Вот и мало их, пять семей на весь Кэллавейн!

– Дальше что было, дедушка?

– А дальше поисковик активировали, определили, где беглецы едут, да и стали поджидать на развилке у обрыва. Ты нашу реку видела? Берсеба – «Трехречье» переводится. Три реки здесь сливаются, тесно им в каменном ложе, одна другую вытеснить хочет, а дно изрезанное, каменное, сплошные водовороты, да такие, что груженую фелуку[1] утянуть могут. И галеры тонули, бывало!

Я поежилась, вспоминая темную бурлящую воду.

– Девка в обморок, а парень ейный выхватил артефакт боевой, щас, говорит, взорву всех, а милую черному магу не отдам! А в дилижансе пятнадцать человек пассажиров, да два кучера!

– Ой! – я закрыла глаза и положила руку на сердце.

– И активировал! Огроменный кусок обрыва в реку вместе с дилижансом и лошадьми так и ухнул! Вот теперь «ой»! – старичок разгладил усы, довольный произведенным впечатлением.

– И что же, все погибли?

– Гэбри-то как начал колдовать! Воронку закрутил на полреки! Со дна на версту все поднял. Вынесло обратно на берег дилижанс-то! Все, понятно, мокрые, кто воды нахлебался, лошади визжат, бьются, люди ругаются, ор до небес! Парня, ясное дело, скрутили, это же додуматься надо, такую пакость среди людей использовать! А девку-то вынесло через окошко в реку! Дон Гэбри и сиганул за ней. А сил у него уже мало было, кое-как выплыл и эту дурищу вытащил.

– Уф! – я вытерла пот. – Ну, дон Лусио, развели интригу! А дальше?

– Дальше! – передразнил меня библиотекарь. – Простудились все чуть не насмерть, и невестушка, и сам дон Гэбри, хоть и маг. Он же пассажиров еще сушить взялся! Перенапрягся и выгорел. Чуть не три месяца провалялся с воспалением легких, едва не умер. Отощал, скелет скелетом стал. Жениться раздумал. Кому оно надо, чтоб жена от тебя бегала? Таких невест никому не надобно. Парня на каторгу сплавили, туда ему и дорога, девку фабрикант за фулирца замуж скоренько отдал, зачем ему такой позор в доме. А дона Гэбри у нас очень уважают, потому как людей спас, хоть и ценой дара.

– Выгорел? – у меня горло перехватило.

– Сколько было, не знаю, а говорят, осталось едва одна восьмая от резерва. То-то! – дон Лусио подмигнул. – Одно название, что маг. Как есть, инвалид.

– Ой, как жалко! – утрата дара для мага, это как без рук и ног остаться!

– А ты не жалей. Гэбри парень головастый, едва поправился, уехал, закончил технический университет в Омеруру, изобретает всякие штуковины, мануфактура у него в поместье, собирают приборы для судов, для железной дороги, чтоб значит, минимум магии и обслуживать простые люди могли. Чтоб,