Просто ещё один летний враг - Ариэль Хендрикс

меня снимать его для соцсетей в эти выходные. Я думала, может, он попытается показать, что скучал по мне и хочет провести со мной качественное время, не сосредоточенное вокруг его онлайн-присутствия. Я надеялась, он сделает что-нибудь, что заставит меня усомниться в расставании и дать отношениям ещё один шанс. Крошечный пузырёк наивной надежды лопается и растворяется.

— Эм, — начинаю я отвечать, но краем глаза вижу, как Дейтон качает головой.

Я поворачиваюсь к нему.

Мы застряли в пробке из-за фестиваля, поэтому он поворачивается ко мне лицом. Он, как обычно, сверлит меня взглядом, но, как ни странно, я могу прочитать в этом взгляде — я заслуживаю лучшего.

«Я знаю, что заслуживаю лучшего, но забавно слышать это от тебя».

Он ухмыляется, прежде чем снова посмотреть вперёд.

Сав спасает меня от необходимости отвечать.

— Можем остановиться за бургером в «Игги»? Я умираю с голоду!

Гриль-бар «Игги» — наша любимая бургерная на острове, она существует уже много лет. Они кладут жареные маринованные огурчики и домашний ранч в свои сочные бургеры, а чесночный айоли у них лучший из всех, что я пробовала.

Дейтон сворачивает на следующем съезде и заезжает на парковку. Мы все выходим из машины и идём ко входу.

— Боже как же неловко! Когда ты наконец нажмёшь на курок и порвёшь с ним? И ещё — Дейтон горячее, чем я помнила. Не могу поверить, что ты отправила ему те фотографии! — шепчет мне на ухо Сав, держа меня под руку.

Я сжимаю её руку и качаю головой. Он идёт на несколько шагов впереди нас, но я умру, если он узнает, что я ей об этом рассказала.

— Я пытаюсь притвориться, что этого никогда не было, — шепчу я в ответ. — И не знаю когда. Чем скорее, тем лучше. Мне просто нужно остаться с ним наедине.

Она поднимает брови, пока мы продолжаем идти. Добравшись до окошка заказов на вынос в «Игги», я заказываю бургер с жареными маринованными огурчиками на булочке бриошь и трюфельную картошку фри. Когда все получают еду, мы возвращаемся к машине.

Я поднимаю взгляд на Дейтона, когда он открывает для меня дверь.

— Спасибо.

Аксель без умолку болтает о том, как он рад соревнованиям и тому, что увидит музыкантов и инфлюенсеров, которые там будут. Кажется, этих выходных он ждал больше из-за концерта, чем из-за меня.

Когда мы подъезжаем к дому, Сав идёт к багажнику выгружать свои сумки. Брови Дейтона сходятся. Он двигается помочь ей, явно сбитый с толку. Студия достаточно большая только для двоих.

Я позволяю ему самому об этом подумать и не предлагаю объяснений насчёт того, кто где будет спать. Я нерешительно сказала Акселю, что хочу, чтобы Сав осталась со мной, а он спокойно сообщил, что уже планировал ночевать в кемпинге с другими друзьями-сёрферами, чтобы они могли встать пораньше и поймать волны.

«Может, он тоже хочет расстаться. Он точно не выглядит заинтересованным в сексе со мной или в вечере, проведённом в постели в обнимку».

За восемь месяцев, которые мы провели порознь, я тоже почти не скучала по нему.

Моя хрупкая самооценка съёживается ещё сильнее. Я много работала над исцелением после того, как мой бывший муж фактически уничтожил мою уверенность и наш брак. То, как закончился мой первый брак, было раздражающе клишированным. Он начал спать со своей секретаршей в командировках. Скукотища. Она тоже была замужем, и у неё был ребёнок. Его телефон был подключён к компьютеру, и когда я увидела отвратительные сообщения, которые они пересылали друг другу, я была ошеломлена и унижена.

Я знала, что Эндрю не идеален. Знала, что у нас не было сказочной любви, но это были страстные отношения. Мы поженились, когда мне было двадцать два, теперь я понимаю, что слишком рано, и развелись два года спустя. Меня всегда впечатляли его трудолюбие и целеустремлённость.

Теперь, когда я приближаюсь к тридцати, я поняла, эго — неприятный симптом, который есть у большинства успешных мужчин. Они думают, что раз у них есть деньги и их уважают на работе, их жёны должны просто оставаться рядом и терпеть любое дерьмовое обращение, которое они им выдают.

«Именно поэтому успех Дейтона в бизнесе для меня скорее тревожный сигнал, чем что-то привлекательное».

«Если бы мне было не всё равно. А мне не всё равно».

— Земля вызывает Саммер! — слышу я голос Сав.

Я моргаю, разгоняя туман неприятных мыслей, и фокусируюсь на ней. Каким-то образом, пока мой разум блуждал по воспоминаниям, я прошла через двор и оказалась на задней террасе бунгало.

— Хочешь поесть на пляже? — спрашивает она.

Я киваю.

— Конечно, пляжный пикник звучит весело. Дай только взять нам полотенца.

Дейтон уже в студии и ставит сумку Сав на пол. Его отец всегда был идеальным джентльменом, и он определённо унаследовал часть этих черт.

Он берёт несколько свёрнутых жёлтых полосатых пляжных полотенец из корзины в углу. На нём бледно-голубая льняная рубашка в тонкую полоску, рукава закатаны до локтей, и брюки цвета хаки. Его волнистые чёрные волосы немного отросли, а лёгкая щетина выглядит не просто привлекательно — она чертовски горячая.

— Просто сделай это уже, — выдавливает он сквозь зубы.

Я моргаю, глядя на него снизу вверх.

— Сделать что?

— Избавься от него.

— О чём ты говоришь?

— Ты ведь не можешь всерьёз думать, что эти отношения должны продолжаться. Он даже с тобой не спит.

Он жестом указывает на мою облачно-жёлтую кровать. Огромная, застеленная хлопковым покрывалом, по ней разбросаны пушистые, смятые пуховые подушки, а на угол небрежно накинуты кремовые муслиновые пледы.

Я скрещиваю руки на животе.

— А тебе какое дело?

Он качает головой, опускает взгляд на пол и раздражённо трёт глаза.

— Позволь мне прямо сейчас кое-что объяснить тебе как нормальный гетеросексуальный мужчина. То, что твой парень не спал в твоей постели больше восьми месяцев, — огромный красный флаг. И это, в сочетании с тем, что он здесь и его полностью устраивает, что твоя подруга делит с тобой кровать вместо него? Это хуже, чем красный флаг. Это катастрофа. И я не азартный человек, но поставил бы деньги на то, что он либо гей, либо изменяет тебе.

— Может, наши отношения — не только секс.

Я упрямо вздёргиваю подбородок.

Очевидно, я с ним согласна, и эта ситуация глубоко меня ранит. Но я лучше буду сидеть здесь и спорить с ним весь день, чем признаю это.

Его грудь поднимается и опускается с ровным выдохом.

— Ты вообще когда-нибудь занималась с ним сексом?

— Этот