Развод в 57: Любовница в Моем Белье - Магисса

Первым узлом было временное хранилище проекта. В заявке на его создание и строке администратора стояло имя Тимура Ковача.

— Это ещё не доказывает, что он сам запускал перенос, — сказал Роберт. — Хранилище создано под его административной учётной записью. Действие могло пройти по выданному ключу.

— Но семь папок сначала попали туда, — сказала я.

— Да.

Нонна провела пальцем ниже.

— А потом?

Журнал исходящих операций временного хранилища показывал ещё одну передачу: тот же номер пакета и тот же объём. Приложенный объектный манифест содержал те же семь корневых номеров и контрольные суммы.

Адрес назначения не совпадал ни с одним утверждённым узлом ателье, рекламного агентства, фабрики или «Контура» и отсутствовал в схеме проекта. По этому отчёту нельзя было установить ни владельца сервера, ни человека, который отправил команду.

— Сколько копий ушло? — спросила я.

— Подтверждена как минимум одна завершённая передача копии всего пакета на внешний адрес, — ответил Роберт. — Остальные операции провайдер ещё сверяет.

— Когда?

— Через девять минут после приёма во временное хранилище.

Нонна обвела время. В последней графе напротив неизвестного адреса стояло: «Передача завершена».

Глава 12. Репетиция продажи

Феликс написал на доске «потери при срыве пилота» и обвёл итоговую сумму.

— Это не долг, — сказала я.

— Пока не долг. Возможные требования.

— Тогда подпиши над числом «возможные».

Он посмотрел на маркер, будто тот мог отказаться. Потом дописал слово.

Это была рабочая встреча совладельцев, а не голосование по готовой сделке. За столом сидели я, Феликс и Нонна. Роберт присутствовал как представитель «Контура», чей пилот был остановлен. Сабина пришла отчитываться по кампании. Права голоса у них не было. Всех предупредили об аудиозаписи. Нонна настояла, чтобы Ада вела протокол с возражениями, а не красивый пересказ после встречи.

Феликс раздал таблицу расходов. Часть строк я узнала. Студия получила невозвратный депозит за отменённые часы. По работе двух подрядчиков были подписаны акты. Фабрика зарезервировала окно и заказала материал, но из таблицы не было видно, что уже оплачено, какую часть можно отменить и пригодится ли материал для другого заказа. Первые суммы были подтверждены. Последняя пока оставалась возможным обязательством.

Ниже стояли штраф за остановку пилота, компенсация «Контуру» и упущенная прибыль магазинов. Суммы были крупнее, а документов под ними — меньше.

— По фабричному окну есть договор, платёж или акт и условия отмены? — спросила я.

— Есть заказ, счёт и подтверждение материалов. Условия отмены приложу.

— И отдельно укажи, что можно использовать повторно. Студия?

— Договор бронирования. Часть депозита не возвращается.

— Это документированный расход. Дальше.

Феликс постучал маркером по строке штрафа.

— В предварительном соглашении предусмотрены последствия срыва по вине поставщика.

— Какое событие признано нашей виной?

— Мы остановили производство и использование материалов.

— «Контур» остановил свой пилот до подтверждения полномочий и цепочки доступа, — сказал Роберт. — Требование о штрафе сеть не направляла.

Феликс повернулся к нему.

— Но вы можете его направить.

— После разбирательства стороны могут обсуждать подтверждённые расходы. Это не делает сегодняшнюю цифру долгом.

Нонна подняла руку, хотя перебивать ей никто не запрещал.

— Кто подписал обязательство передать библиотеку конструкций к этой дате?

— Коммерческий директор компании.

— Кто согласовал технический пакет?

Феликс перевернул страницу.

— В системе стоит корпоративное подтверждение Жанны.

— Которое я оспорила в день, когда увидела приложение, — сказала я. — Ты мог заказать студию и забронировать фабрику в пределах обычной работы. Ты не мог один разрешить использование закрытой библиотеки, личных файлов и авторства Нонны.

— Клиентские карточки в договоре не нужны.

— Тогда почему они оказались в пакете?

— Это выясняется.

— А штраф ты уже выяснил.

Он отложил маркер. Не повысил голос и не стал делать вид, что ничего не понимает.

— Я показываю риск, Жанна. Если мы откажемся от пилота целиком, фабрика не обязана освободить нас от условий брони, подрядчики — от оплаты принятой работы, а «Контур» — от подтверждённых затрат на подготовку. У компании четырнадцать сотрудников и не бесконечный запас денег.

— Риск в протокол внесём, — сказала Нонна. — Рядом внесём: оригиналы оснований запрошены, технические согласования не представлены, совладелицы возражают против передачи защищённых материалов.

— Ты тоже отказываешься от готовой линии? — спросил Феликс.

— Я отказываюсь подписывать неизвестно что задним числом. Это не одно и то же.

Ада прочла формулировку вслух. Феликс попросил добавить, что часть расходов подтверждена первичными документами, а по фабрике проверяются условия отмены. Я согласилась. Потенциально неотменяемая бронь не становилась выдумкой только потому, что рядом с ней пытались пристроить спорный штраф.

На одиннадцать часов была назначена потребительская сессия. Сабина собрала её ещё до остановки проекта и хотела отменить после обнаружения выгрузки. Мы решили оставить обсуждение, но сменили порядок.

Ада утром повторно позвонила пяти участницам и рассказала о приостановке пилота и расследуемом инциденте с архивом. На входе каждая получила две короткие формы: согласие на тест посадки и согласие на обсуждение формулировок. Ответы оставались в обезличенных офлайн-листах, а цитаты нельзя было использовать в рекламе без нового разрешения. Вознаграждение не зависело от отзыва или примерки. Ни одна из пяти не входила в перечень семи подозрительных карточек.

Нонна отобрала две модели на утверждённых базах, без J57-04, РГ-12 и спорных промежуточных деталей. По каждой были неиспользованные маркированные экземпляры в доступных соседних размерах, изготовленные до паузы. После одной участницы экземпляр изолировали. Низы примеряли поверх собственного белья с гигиенической полоской на ластовице. Фотографий и видео не делали.

Роберт, Феликс и Сабина оставались вне примерочной зоны. Внутри были только мы с Нонной и одна участница. Стелла от примерки отказалась и пришла сразу к обсуждению.

— Я не сдаю экзамен животом, — сказала она.

— Экзамен сдаёт изделие, — ответила я.

— Тогда пусть волнуется оно.

Остальные провели в образцах по несколько минут и проверили обычные для себя действия, не повторяя показ для камеры. У Раисы край чашки обозначился под тонким джемпером, когда она надела сумку на плечо. Другая участница не смогла одной рукой передвинуть регулятор бретели. Мы не записывали причину, только действие, которое должна позволять конструкция. У третьей боковой шов лёг плотным валиком под поясом брюк.

Ни один недостаток не выглядел эффектной поломкой. Все три требовали новой версии и отдельной размерной панели. Сегодняшняя сессия ничего не утверждала.

Когда все оделись, Сабина разложила на столе три карточки с рекламными формулами. Первой была та, ради которой она собирала группу.

«Минус десять лет за минуту».

— Заметно, — сказала Стелла. — Я бы остановилась посмотреть.

Сабина поставила ручку над листом.

— А потом ушла бы, — закончила Стелла. — Мне не надо, чтобы продавец вычитал из меня прожитое.

— Почему именно вычитал? — спросила Сабина. — Это образ