Игра похоти: Искушение - Хейзел Райли

Когда он останавливается у края трусиков, меня пронзает сильная дрожь. Я пытаюсь ухватить его за длинные пряди волос, но он ускользает. Снова оказывается у края кровати, оставляя меня сгорать от желания.

— Аполлон…

Он подносит указательный палец к губам, приказывая молчать.

А затем стягивает боксеры.

И вот он передо мной — во всей своей красоте и совершенстве. Широкие плечи, мускулистые руки с выступающими венами. Рельефные линии пресса переходят в глубокую V у паха. Каштановые волосы растрёпаны, пробор совсем сбился набок, и часть лица скрывают упавшие пряди.

Он до боли красив. Так красив, что забыть уже невозможно. Одна только мысль о том, что он здесь и весь принадлежит мне, поджигает каждое нервное окончание.

Я не раздумываю — наверное, потому, что мне, в сущности, всё равно. Просто говорю то, что думаю, выплёвываю слова без малейшего стеснения:

— Ты невероятно красивый.

Похоже, я застаю его врасплох: щёки вспыхивают, и на мгновение ко мне возвращается застенчивый Аполлон. Лицо озаряет мягкая улыбка.

— Ты здорово на меня запала, агент, да?

— Всё не так. Думаю, после тебя я больше никогда никого не захочу. Ты испортил мне всех мужчин, которых я ещё могу встретить. Я не просто запала на тебя, Аполлон. Я уже тобой одержима.

Кажется, именно этих слов он и ждал.

Первым делом он хватает меня за обе лодыжки и подтягивает к краю кровати. Я вскрикиваю от неожиданности, но совсем не сопротивляюсь.

Он широко разводит мои ноги, словно полностью распоряжается моим телом, а я ему позволяю. Занимает отвоёванное пространство и склоняется надо мной.

— Любой мужчина, который когда-нибудь попытается приблизиться к тебе и занять моё место, в моей голове уже мёртв, — медленно шепчет он, словно хочет впечатать в меня каждую букву.

Я понимаю, что покраснела, когда кончики его пальцев касаются моих скул, а на щеке появляется ямочка вместе с самодовольной, нахальной улыбкой.

Без предупреждения он меняет положение, хватает за бёдра и заставляет перевернуться к нему спиной. Я каменею, внезапно слишком остро осознавая и прыщики на коже, и шрамы от прежних высыпаний.

Но он всё понимает. И даже не даёт мне возразить. Ложится поверх меня, опираясь на локоть, чтобы не давить всем весом, и целует впадинку у основания шеи.

— С твоей спиной всё в порядке, Лав, — успокаивает он. — В тебе нет ничего некрасивого. Для меня каждая часть тебя прекрасна. Я хочу тебя всю.

Я ему верю. Он бы не стал мне лгать. Я уже успела понять: из всех них Аполлон меньше всего стесняется говорить именно то, что думает. Без фильтров.

— И если тебе от этого станет легче, знай: я направляюсь вовсе не туда. Ну что, позволишь?

Я душу постыдный стон, уткнувшись в матрас, а потом выдыхаю:

— Да.

— Не расслышал, агент, — насмешливо произносит он.

— Gamíste sas. Гамисте сас. Пошёл ты.

Теперь я действительно чувствую, как он смеётся, прижавшись губами к коже моей спины между лопаток.

— Eísai axiagápitos ótan me prosválleis. Исе аксиагапитос отан ме просвалис. Ты очаровательна, когда меня оскорбляешь.

Его зубы слегка прихватывают кожу, пока он спускается ниже, вдоль позвоночника. За собой он оставляет дорожку мурашек, несколько задушенных от удовольствия звуков и покалывание, которое добирается до самых кончиков пальцев ног.

Я едва не вскрикиваю, когда его зубы останавливаются на ягодице, а пальцы подхватывают тонкую полоску стрингов.

— Немного приподнимись, Лав, иначе я их не сниму. Если, конечно, ты не предпочитаешь, чтобы я просто сорвал их зубами.

Мой таз поднимается сам собой. Аполлон цепляется за бельё и медленно, методично стягивает его по моим бёдрам, полностью обнажая меня перед собой.

Я слышу его резкий выдох и поворачиваю голову ровно настолько, чтобы увидеть его. Он застыл, внимательно изучая каждую деталь моего тела, словно ему предстоит выучить его наизусть.

— А ведь всего месяц назад я чуть тебя не придушил в аудитории Йеля, — бормочет он.

В следующее мгновение он сжимает обе мои ягодицы и разводит мне ноги, склоняясь между ними. Прикусывает ягодицу и смещается внутрь, прокладывая языком воображаемые дорожки. Я дрожу в его руках и мысленно умоляю, заклинаю его продолжить.

Его губы всего в нескольких сантиметрах от моей промежности. Я чувствую горячее дыхание, когда он что-то шепчет по-гречески — так тихо и хрипло, что я не разбираю ни слова.

Первое движение его языка заставляет меня закатить глаза.

От второго я стону так громко, что приходится уткнуться лицом в простыни, заглушая звук.

Аполлон приподнимает меня за талию.

— Убери оттуда своё красивое личико и дай мне услышать, насколько тебе нравится.

Его лицо резко оказывается между моих ног.

Понятия не имею, как у него это получается, но каждое движение идеально. Словно всё рассчитано именно на то, чтобы дать мне то, что нужно. Словно он способен читать мои мысли и точно понимает, где мне хочется ощущать его дольше.

Я не могу контролировать собственные стоны, и от них мне становится неловко. Удовольствие накатывает волнами — сильный жар расходится по всему телу и взрывается внутри.

Когда он спускается ниже и добирается до клитора, язык начинает ритмично ласкать его. Я обеими руками вцепляюсь в простыни и подаюсь назад, к его лицу, двигаясь ему навстречу. Из горла Аполлона вырывается полный удовольствия хриплый звук.

Он крепче сжимает меня, цепляется за бёдра и помогает двигаться в такт ему, словно сейчас ему больше ничего на свете не нужно.

Когда моё тело начинает напрягаться, предупреждая его о приближающемся оргазме, его рот останавливается. Язык в последний раз проходит между моих ног, и Аполлон поднимается, оставляя после себя такую пустоту, какой я прежде никогда не испытывала.

Я тихо хнычу и прижимаюсь ягодицами к нему, умоляя закончить начатое. Но вместо его губ чувствую пах и напряжённую эрекцию. Она скользит между моих ягодиц, твёрдая и горячая, и у меня перехватывает дыхание.

Аполлон снова накрывает меня собой, зажимая между своим твёрдым животом и мягким матрасом. Легонько покусывает мочку уха, затем обводит её языком. И наконец шепчет:

— Сейчас мне нужна только одна вещь, агент.

— Всё, что захочешь.

Он утыкается лицом мне в плечо, и мне кажется, что я чувствую его улыбку.

— Мне нужно всегда быть сверху. Никогда снизу. Я… — Он запинается. — Когда я снизу, мне кажется, что я в ловушке. Ты должна позволить мне…

Я пытаюсь повернуться, и он сразу даёт мне достаточно места, чтобы я могла