Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

машины и всякое такое. Только запомни, настоящее счастье – это вовсе не деньги, которые ты заполучил нечестным путем. Я очень сомневаюсь, что в тебе еще осталось хоть немного совести, чтобы начать жалеть и мечтать вернуть свою семью. Правда, тогда будет слишком поздно. Потому что невозможно воскресить тех, кто умер, а из памяти нельзя стереть никакие воспоминания.

— Прекрати выставлять меня чудовищем! — резко отрезает Эдвард. — Я не собирался, не собираюсь и не собирался убивать свою семью. И не хочу ничего ни у кого красть. Я не убийца и не вор, чтобы делать такие вещи, о которых обязательно пожалею.

— А если ты такой и есть! Если ты и есть мерзкое чудовище! Как бы усердно ты ни пытался обелить себя, тебе уже никак не удастся сделать это. Никто никогда не поверит ублюдку, который сам во весь голос заявляет, что хочет разбогатеть и стать намного лучше своего друга ценой жизни всех тех, кто когда-то тепло принял его.

— Ар-р-р, твою мать…

— О чем ты вообще думал, когда решил пойти на это? Или твои мозги отключены? В твоей башке только деньги и месть? О любви к родственникам, о которой ты трезвонил на всех углах, речи не идет?

— Я уже давно понял, что бесполезно пытаться что-то вдолбить в голову безмозглой блондинки, у которой на уме только потрахушки.

— Что же тебе наобещал твой дядя, что ты готов родную мать продать? — качает головой Наталия. — Делаешь вид, что ты терпеть его не можешь, а сам мечтаешь стать его союзником и с его помощью поубивать всех свои родственников.

— Он ничего мне не обещал, и я никогда не был и не буду его союзником! — громко, уверенно заявляет Эдвард и резко подходит к Наталии на пару шагов ближе. — Этот человек угрожает мне и хочет отобрать то, что принадлежит мне по праву! Почему я должен позволять этому человеку завладеть тем, что завещал мне мой отец?

— Зачем тебе это? Разве эта борьба стоит таких жертв? Я не понимаю, на кой черт ты все это затеял и влез в конфликт, который тебя не касается? Ладно бы кто-то хотел отобрать у тебя то, что ты заработал своим горбом. Но это, твою мать, не твои деньги! И компания не принадлежит тебе!

— Она принадлежит мне! А очень скоро у меня будут документы, разрешающие мне пользоваться банковским счетом отца.

— Не будь наивным, Локхарт! — усмехается Наталия. — Для начала докажи смерть своего отца не только нам всем, но и адвокатам, нотариусам, судьям и всем, кто отвечает за это дело. Без документа о его смерти тебе ничего не удастся сделать. И твой дядюшка тем более не получит их! Даже не надейтесь на это!

— Значит, по-твоему, я должен оставить эту многолетнюю борьбу и наплевать на то, что будет с последним, что еще принадлежит отцу?

— Да, ты должен это сделать! Если тебе так хочется доказать свою любовь к семье, то прекрати это бессмысленное шоу! Хватит уже строить из себя жалкого героя с надеждой, что кто-нибудь скажет тебе « спасибо » за желание бороться за свое до последнего.

— По крайней мере, я просто обязан сделать все, чтобы посадить этого ублюдка за решетку. Эта тварь обязана ответить за все свои грешки. И поэтому я собираюсь снова пойти в полицию и обвинить дядю Майкла в убийстве отца. Я сделаю все, чтобы убедить полицейских начать расследование. Тем более, что я абсолютно уверен в том, что отец мог обращаться к ним за помощью, когда этот старый осел начал грабить его.

— Ты отправишься в тюрьму вместе с этой тварью, если полиция накопает на тебя что-нибудь интересное и узнает, что у тебя был план отправить свою семью на тот свет и незаконно завладеть им владениями.

— Об этом я не беспокоюсь, потому что никогда не совершал и не совершу ничего подобного. Обвиняйте меня, если хотите. Но вы ничего не докажете. Потому что я ни в чем не виноват.

— Посмотрим, Локхарт, — скрещивает руки на груди Наталия, слегка прищурившись и уставив на Эдварда свой презренный взгляд. — Уж у Терренса очень много связей, и он пользуется огромным уважением многих людей. Твой друг сам сказал, что при малейшей твоей провинности он поднимет на уши всех своих знакомых и сделает все, чтобы посадить тебя в тюрьму. Где ты будешь подыхать вместе со своим дядюшкой от злости и зависти.

— О твою же мать… — медленно выдыхает, Эдвард, приложив руку ко лбу и проводя ею по своим волосам и лицу. — Как же все это выматывает…

— Только не надо говорить, что я не права! — раздраженно бросает Наталия. — Тебя уже давно раскусили и поймали на лжи и предательстве. Твои друг и его невеста знают, какую свинью ты им подложил. И будь уверен, Эдвард, они не оставят это дело без внимания. Мать МакКлайфа тоже готова пойти против тебя и забыть о том, что когда-то так крепко к тебе привязалась.

— Не строй из себя святую, Наталия! Ты убедила окружающих в том, что любишь меня, хотя на самом деле твоя любовь не принадлежала никому из мужиков, с которыми когда-либо спала. Ты так запудрила всем мозги, что они поверили, что у тебя есть чувства ко мне, и даже сумела настроить их против меня заявлениями, что я хочу убить и ограбить их. Тебе хватило всего одного слова, чтобы убедить их в моем предательстве. ОДНОГО, ТВОЮ МАТЬ! Тебе удалось предстать перед ними бедной овечкой и сделать меня ублюдком. Ты довольна , что тебя все считают святой, невинной, бедной и несчастной.

— Они жалеют меня, потому что переживают ! Никто из них даже врагу не пожелал бы оказаться в такой ситуации, в какой оказалась я!

— Ха, и в какой же ситуации ты оказалась? — скрестив руки на груди, сухо интересуется Эдвард. — Сделала все, чтобы тебя начали не осуждать, а жалеть?

— Я не сделала ничего плохого, чтобы меня судили. Не предавала, не убивала, не грабила и не клеветала. Я действительно святая!

— Ага, невинна, словно девственница! Тьфу! Сколько же на свете глупых и