Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

было ужасно ! Я молилась о спасении и умоляла его прекратить это, но он лишь бил меня, оскорблял, душил, затыкал мне рот рукой и пытался засунуть в него свой язык, лапал и кусал все, что видел… Поначалу я усиленно противилась этому… Но в какой-то момент поняла, что это бесполезно и позволила ему делать со мной все что он хотел, тихонько плача и проклиная себя за свое желание пойти в то место.

Каждое слово дается Наталии все сложнее, но она очень старается находить в себе силы продолжать говорить дрожащим, низким голосом. Эдвард прекрасно видит ужасное состояние девушки и все больше начинает верить ее словам, которые уже привели его в оцепенение.

— А когда я поняла, что ситуация совсем безнадежная, и перестала противиться, тот тип снял с меня всю одежду… — дрожащим голосом рассказывает Наталия, время от времени издавая негромкие всхлипы. — Совал свой язык и пальцы куда только можно, кусал зубами… Гладил свой член моими руками… Мне было ужасно холодно и стыдно стоять перед незнакомым человеком и его компанией практически обнаженной и едва сдерживать рвотные позывы, когда он просто трогал меня пальцем. Я хотела кричать о помощи, но понимала… Что это бесполезно … И это приводило к тому, что я получала кучу больных ударов по лицу и животу… Мне было очень страшно… Ужасно стыдно… Настолько стыдно, что хотелось умереть…

Наталия заправляет прядь волос за ухо и подтирает слезы под глазами, пока Эдвард с ужасом во взгляде качает головой, еще больше побледнев и буквально перестав дышать.

— Я думала, что этот кошмар длился бы вечно… Ну или до того, как я умру или потеряю сознание… Тот тип уже начал снимать свои штаны и подговорил своих дружков сделать то же самое, пока я… Пока я лежала голая на земле и рыдала от безысходности… Однако неожиданно мимо того места проехала полицейская машина и нарушила их планы по групповому изнасилованию… Они решили свалить. Но перед тем, как уйти, мой обидчик залупил мне пощечину, схватил за волосы и угрожал… Мол, если кто-то узнает, что он хотел со мной сделать, то этот тип грохнет меня… Пока я не сказала, что буду молчать, он не оставлял меня в покое и продолжал бить и орать на меня… И пообещал достать из-под земли, если я расскажу все тем полицейским. А его дружки напоследок и сами облапали, облизали и обкусали меня и моими руками ласкали самих себя… Я мечтала сдохнуть от стыда, пока они вынуждали меня гладить их члены… Но когда полицейские были очень близко, они все-таки оставили меня в покое…

Наталия замолкает на пару секунд и издает несколько громких всхлипов.

— Через какое-то время ко мне подошел полицейский и спросил, все ли со мной хорошо, и почему я была одна в том месте. А поскольку я страшно испугалась быть убитой, то промолчала о произошедшем и солгала, сказав, что заблудилась… Конечно, он не поверил и хотел отвести меня в участок, чтобы написать заявление, но я настояла на своем… И тогда офицер просто предложил подвести меня до дома, но я попросила остановиться в другом месте. Я никогда не забуду, как мне было плохо весь остаток того дня… Со мной никто никогда так не обращался. Я не думала, что однажды кто-то захочет изнасиловать меня… Тем не менее… Раз я решила молчать, то мне пришлось взять себя в руки и сделать вид, будто ничего не произошло…

К этому моменту Наталия впадает в точно такую же сильную истерику, в которой она была и в тот день, когда Эдвард обвинил ее в измене. Ее жутко трясет, сердце стучит очень быстро, а она сама выглядит страшно бледной и чувствует сильную слабость в ногах, из-за которой едва может стоять.

— И постепенно я начала забывать об этом кошмаре… — тихо говорит Наталия. — Я помирилась с Ракель и… Начала встречаться с тобой… Я была счастлива, но этот случай все время держал меня в напряжении… Из-за него мне было тяжело расслабиться и наслаждаться той радостью, которую так долго искала… Однако месяц назад ты пришел ко мне домой и обвинил в измене… Я правда не знала, почему ты так решил… Но потом ты достал те фотографии… Мои обнаженные фотографии…

Не то от стыда, не то от ужаса Наталия на какое-то время закрывает лицо руками, всхлипывая намного громче и едва успевая вытирать слезы под глазами, но потом резко выдыхает и продолжает говорить дрожащим голосом:

— Когда ты показал их, то я сразу же узнала того типа, который меня едва не изнасиловал… Тот шрам и то лицо я никогда не смогу забыть… Воспоминания о том дне тут же полезли в голову… У меня не было сил говорить… Но меня поразило то, что фотографии были сделаны на таком близком расстоянии. Я начала думать над тем, как так могло произойти. И не понимала, где ты их нашел… — Наталия издает всхлип и тяжело вздыхает. — Пока тот тип приставал ко мне, я не обращала внимания ни на что другое… Но потом оказалось, что я забыла… Забыла, как дружки того типа успели сделать кучу фотографий и видео… Во всех ракурсах… Фотографий должно быть намного больше, чем та кучка, которую тебе прислали. Просто из всего выбрали те, на которых кажется, что я получаю удовольствие и добровольно ублажаю того типа и его дружков… И кстати, этот тип также грозился опубликовать весь этот компромат на меня в Интернете, если я кому-то расскажу о том случае.

Наталия в очередной издает всхлип и с трудом находит в себе храбрость перевести взгляд на Эдварда, с ужасом во взгляде качающего головой и потерявшего способность говорить.

— Те фотографии подставные , Эдвард! — отчаянно восклицает Наталия. — В этом и был весь скрытый смысл! Я не знаю, как ему удалось найти твой адрес. Но он явно захотел испортить мне жизнь и заставить вспоминать об этом кошмаре до конца моих дней… Решил сломать меня… Хотя я уже забыла, что такое покой, и не помню, когда в последний раз была абсолютно расслаблена.

Наталия издает всхлип и качает головой.

— Мне было ужасно плохо. Настолько плохо, что я реально хотела покончить с собой. Ибо думала, что не смогу выдержать такое напряжение. Я