Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

до смерти боялась быть убитой и опозоренной на весь мир и заставила тебя поверить в мою измену… Считать проституткой, обманщицей, предательницей… Однако мысли о моих родителях и близких друзьях помогли мне взять себя в руки и… Снова сделать вид, что ничего не произошло… До того дня, когда мы оба оказались в доме Терренса с Ракель… Когда я снова хотела умереть… И я бы точно покончила с собой, если бы не эти двое…

Со слезами на глазах Наталия качает головой.

— Вот и вся правда… — шепчет Наталия. — То, из-за чего начались все мои проблемы… Раз ты хотел узнать, что произошло на самом деле, вот пожалуйста. А верить или нет – решай сам. Я рассказала все как есть. Ничего не скрыла.

Наверное, этот рассказ становится Эдварда самым шокирующим из всех тех, что он слышал в своей жизни. Выслушав всю правду, он наконец-то начинает понимать, что действительно предал Наталию, бросил ее в такой тяжелый момент и незаслуженно оскорблял и унижал бедняжку, которая на самом деле ни в чем перед ним не виновата. Мужчина чувствует огромное разочарование и ненависть к самому себе. Ему сильно хочется либо провалиться сквозь землю, либо навсегда исчезнуть, либо вообще умереть.

Резко побледневший и ошалевший услышанным Эдвард не может ничего сказать. В какой-то момент он закрывает лицо руками, хлопает себя по лбу, запускает пальцы в свои волосы и оттягивает их, нервно наматывая круги и окидывая своими широко распахнутыми глазами все, что видит перед собой. Мужчина понимает, что его сердце стучит в три-четыре раза сильнее обычного, а в груди ощущается дискомфорт. Будто бы ему нечем дышать… Ноги сильно подкашиваются, а каждая мышца его тела сильно напряжена. Как будто он готовится с кем-то бороться… Локхарту нужно несколько секунд, чтобы принять услышанное и убедиться, что все это – чистая правда. Однако спустя несколько секунд Эдвард все-таки нарушает ту неловкую паузу, что воцарилась в воздухе после того, как Наталия закончила свой рассказ и продолжила стоять на одном и том же месте со склоненной головой.

— Вот дерьмо… — запустив руку в свои волосы и уставив ошарашенный взгляд куда-то вдаль, низким, сильно дрожащим едва произносит Эдвард. — Дерьмо… Не могу в это поверить…

Эдвард неуверенно переводит свой ошарашенный взгляд на Наталию и качает головой.

— Твою мать, Наталия… Ты… Ты… И ты все это время молчала? Заставила меня верить лжи?

Наталия ничего не говорит и лишь кивает, виновато склонив голову и обняв себя руками.

— Но почему? — задается вопросом Эдвард, ошарашенным взглядом смотря на Наталию. — Почему ты ничего не сказала? Почему? Как можно было молчать о том, что тебя едва не изнасиловали?

— Я же уже говорила… — издает тихий всхлип Наталия и находит смелости посмотреть на Эдварда. — Тот тип сказал, что если хотя бы кто-то узнает, что он хотел со мной сделать, то меня убьют, а мой труп закопают где-нибудь в лесу или отдадут на растерзание собакам. Его голос был настолько ужасным и противным, что я постоянно слышала его в голове. Это было похоже на какую-то галлюцинацию. Если у меня даже появлялась мысль о том, чтобы попробовать поделиться с кем-то своими чувствами, его голос сразу же одергивал меня.

— Сейчас тоже?

— Нет, сейчас я не хотела говорить из-за наших отношений. Когда ты показал фотографии, я боялась говорить из-за голоса в моей голове, но когда от тебя пошли незаслуженные оскорбления и унижения, мне уже просто не хотелось ничего говорить.

— О, черт возьми… — качает головой Эдвард, с жалостью во взгляде смотря на Наталию, резко ударяет себя рукой по лбу и вцепляется в свои волосы. — Не могу поверить, что ты молчала целых пять месяцев! Пять месяцев! Ты ни разу не намекнула на то, что тебя едва не изнасиловали!

— Намекала , и не раз. Просто никто не обратил внимания на то, что я вздрагивала каждый раз, когда кто-то говорил о насилии. Одно это слово заставляло меня вспомнить то, как та волосатая горилла лапала меня везде и заставляла чувствовать себя маленькой девочкой, которая где-то потерялась и оказалась в опасном месте.

— Неужели ты вообще никому не рассказывала об этом? Никто не знал о том, что произошло?

— За эти пять месяцев я никому ничего не говорила об этом. Терренс и Ракель стали первыми, кто узнал мой секрет в тот день, когда ты рассказал нам про Майкла, наследство и смерть отца.

— И больше никому? — неуверенно уточняет Эдвард, начав понимать, почему Ракель откровенно намекала на то, что ей что-то известно.

— Я сказала Даниэлю и Анне, что ты обвинял меня в измене и незаслуженно оскорбил меня, — признается Наталия, обняв себя руками. — Но про изнасилование промолчала, так как была не готова заговорить об этом. Расскажу попозже. Если Ракель и Терренс не заговорят первыми…

— Невероятно… — резко встряхивает головой Эдвард и прикрывает рот рукой. — Просто невероятно…

— Теперь-то ты понимаешь, почему меня все поддержали? Все просто. Я стала жертвой, которую едва не изнасиловали.

— Подожди-подожди… Так значит… Те фотографии ненастоящие? Тот, кто сделал их, просто подставил тебя, выставив все так, будто ты изменила мне?

— Ха, а ты еще этого не понял? — без эмоций на лице хмыкает Наталия. — Фотографии настоящие . На них изображена я, мое тело, моя голова… Никакого фотошопа… Просто удачный ракурс, с которого картинка кажется не совсем такой, какая она есть на самом деле.

— И ты не изменяла мне с тем уродом?

— Я никогда не думала об этом. — Наталия отходит от Эдварда на пару шагов и уставляет свой безразличный взгляд куда-то вдаль, но потом снова смотрит на него. — Я всегда была тебе верна, Эдвард. У меня нет целой кучи любовников, и я не работаю проституткой. Я не общаюсь с парнями, которые встречались или просто развлекались со мной до тебя. Ни с одним. И когда я встречалась с кем-то, то никогда даже не смотрела на другого мужчину как на любовника.

В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой Эдвард пытается прийти в себя после услышанного, мечтая провалиться прямо на месте от огромного