Окровавленный - Дженика Сноу

— Рад? — прошептала я.

Он медленно кивнул.

— Потому что теперь ты все понимаешь. Ведь ты не смогла бы по-настоящему увидеть меня, не познав эту часть меня. Ты не смогла бы понять, кто я на самом деле, не узнав, кем я стал.

Я покачала головой, гнев и неверие переплелись во мне воедино. — И это ты называешь понять тебя? Узнав, что ты кого-то убил? Ты вообще помнишь, каково это — быть человеком?

Выражение его лица не изменилось, но взгляд стал другим. Это был взгляд человека, пережившего и помнящего все. — Я помню фрагменты, — прошипел он, его голос огрубел за столетия одиночества. — Тепло солнечного света на коже. Смех, который, как мне казалось, я никогда не забуду. Но время разрушает даже самое ценное. — Он не сводит с меня своего пристального, благоговейного взгляда. — И все же, мысли о тебе, и твой образ остаются со мной навсегда. И сколько бы времени не прошло, Клара... именно благодаря тебе я всегда чувствую себя живым.

Его слова выбили воздух из моих лёгких. Такие мрачные, нежные и невыносимые.

— Перестань говорить такие вещи, — прошептала я, ненавидя то, как ничтожно это прозвучало. — Ты говоришь так, словно я была создана для этого... для тебя.

Иван шагнул вперед. — Да была, — сказал он. — Так и есть.

Я с силой тряхнула головой, поднимаясь на ноги. — Нет, — Я пятилась назад, пока холодный камень не коснулся моих плеч, удерживая, как в ловушке.

Его челюсть напряглась, а тон голоса стал едва ли не хриплым. — Да, Клара. Все, что я могу тебе предложить, это я сам… и правду.

— Правду? — Слово застряло у меня в горле. — Ты думаешь, это правда? Питаться кровью? Удерживать меня?

Он приближался, шаг за шагом, стирая расстояние, между нами.

— Ты думаешь, что мир, который ты оставила позади, был настоящим? Этот ублюдок, который не любил тебя? Постоянно заставлял чувствовать себя никчемной? — Его голос стал хриплым и грубым, как гравий, когда он заговорил о Ласло. — Ты не жила Клара, а существовала.

Мой пульс участился, к горлу подкатил ком. — А может мне нравилось просто существовать? — огрызнулась я. — По крайней мере, это был мой... Мой выбор. И мой путь!

В следующее мгновение он был уже передо мной, слишком близко, все было слишком. Его тело заслоняло собой свет огня из камина и запах горящих дров. Мне следовало бы испугаться. Но все, что я чувствовала, это дрожь под кожей, жар между бедер и притяжение к нему, которое казалось старше самого мира.

— Тогда скажи мне, — выдохнул он, наклоняясь все ниже, пока его дыхание не коснулось моей щеки, — Почему ты дрожишь каждый раз, когда я рядом?

Мои губы приоткрылись. — Потому что ты пугаешь меня.

— Лгунья. — Это слово прозвучало как рычание. Оно было низким и первобытным.

Я распахнула глаза и увидела, что он пристально смотрит на меня. Сияющим, обжигающим и полный обладания взглядом. Он протянул руку и его пальцы нежно прошлись по линии моего подбородка. Я должна была вздрогнуть. Должна была дать ему пощечину. Но вместо этого я подалась навстречу прикосновению, полностью себя этим выдав. Его большой палец погладил мою бледную кожу. Так медленно, и так требовательно.

Я перестала дышать. Это было похоже на… возвращение домой.

— Я вижу это, — прошептал он. — То, как учащается твой пульс, когда я произношу твое имя. Ты смотришь на меня так, словно уже смотрела раньше в эти глаза. Ты сопротивляешься, потому что думаешь, что это делает тебя слабой.

— Ненавидь меня за это, — сказал он, и его голос сорвался, несмотря на всю его сдержанность. — Ненавидь меня за то, что ты нужна мне, чтобы дышать. За то, что я помню, каково это обнимать тебя в прошлой жизни и в итоге потерять из-за предательства. Ненавидь меня за те столетия, что я потратил на твои поиски.

Моя грудь горела, каждое слово ранило сильнее и глубже.

— Но не лги, — продолжил он, его тон стал грубее и мрачнее. — Потому что сегодня ночью я возьму тебя, Клара. И я заставлю вспомнить, кто я и что… для тебя.

— Любовь, не может быть оправданием тому, что ты сделал, — прошептала я.

— Нет, — ответил он, прожигая меня взглядом. — Но это всё, что у меня осталось. Ты это всё, что сохранило во мне человечность. — Его рука скользнула от моего подбородка к затылку, пальцы зарылись в мои волосы, удерживая меня. Он был нежен, но властен. Иван наклонился, его теплое дыхание коснулось моих губ, так близко, что я могла, ощущала его вкус без поцелуя. — Так что да, я использую это как причину, — пробормотал он. — Скажи мне остановиться,.. и я остановлюсь.

Я открыла рот, но не смогла сказать ни слова. Потому что я не хотела, чтобы он останавливался. Я хотела заглушить все чувства в себе. Страх. Горе. Ощущение того, что я потерялась в мире, который больше не казался моим.

Поэтому я сделала единственное, что могла. Я потянулась к нему навстречу.

Наш поцелуй был диким, грубым, всепоглощающим, и мне казалось, что я ждала его всю свою жизнь. Он не был мягким. Не был нежным. В нем столкнулись жажда и потеря. Руки Ивана схватили меня за бедра и притянули к себе, прижимая спиной к камню, твердая стена впивалась мне в позвоночник, его массивный твердый член упирался мне в живот в то время, как его рот пожирал мой.

Я застонала, и он проглотил этот звук, его язык врезался в мой, с такой жадностью и беспощадностью. Он целовал меня так, словно умрёт, если не продолжит. И да помогут мне Боги, я отвечала ему тем же.

Мои руки нашли расстегнутый ворот его рубашки, а пальцы коснулись горячей груди. Его сердце неистово забилось под моим прикосновением. — Я думала, вампиры холодные, — прошептала я ему в губы. — А ты такой тёплый.

Его губы слегка изогнулись. — Ты заставляешь мою кровь гореть, — быстро пробормотал он, прежде чем снова завладеть моими губами.

Он схватил мои запястья, подняв их над моей головой и прижимая к холодному камню.

— Скажи это, — мягко потребовал он, его горячее дыхание коснулось моих губ. — Скажи, что ты этого хочешь. Я должен услышать.

Его лоб прижался к моему, пространство между нами сгустилось от желания. Мое дыхание стало прерывистым, его запах заполнил мои легкие, надеюсь, что я смогу ощутить его на вкус.

— Ты и так знаешь, — прошептала я дрожащим голосом. — Ты можешь это почувствовать.