(Не)рождественское Чудо Адской Гончей - Зои Чант

— До сих пор не верю, что нас вообще пустили дальше порога, — пробормотал он, закрывая за ними дверь. — Твой вид… не то чтобы ты не… ты же… я хочу сказать, ты выглядишь, будто… не что я думаю, что ты…

Та интенсивность, что пылала в нем после боя, угасла, оставив его таким же измотанным и сбитым с толку, какой чувствовала себя Шина. Что-то внутри нее смягчилось. Может, ей следовало бы обеспокоиться, что его так выбило из колеи нечто столь простое, как новозеландское равнодушие к дресс-коду, но вместо этого она почувствовала прилив уверенности. Наконец-то нашлась сфера, в которой она была экспертом.

Его голос затих, выражение лица страдальческим. Шина держала его взгляд, пока не могла больше этого выносить.

— Я выгляжу, будто что? Одежда на мне на десять размеров больше, да еще и босиком? — сказала она, и в голосе прорвался смешок. — Думаю, они привыкли. Все, кто приезжает сюда, едут либо на горячие источники, либо за приключениями на природе. Готова поспорить, я далеко не первая, кто появляется на ресепшене, будто только что пролез через живую изгородь задом наперед.

— Я не об этом. — Флинс сделал шаг к ней. Странно, но здесь, в комнате, а не на природе, разница в их росте казалась куда более разительной. Его голос стал хриплым. — Я имел в виду, что было очевидно: на тебе моя одежда.

Шина чувствовала себя разорванной между двумя сущностями. С одной стороны, они должны быть вместе. Хрипота в его голосе, темные, полные желания зрачки, когда он смотрит на нее — все это нормально. Да? Они же пара. Конечно, он находит ее сексуальной. Надеюсь, так же сокрушительно сексуальной, как и она его. И не могло быть и речи о том, верный ли путь они выбрали. Как бы грубо или неуверенно они ни действовали — все сложится.

С другой стороны… Все было так ново. Ее жилы пели от возбуждения просто от близости к нему, и какая, черт возьми, разница, знали они, к чему все придет? Они только в начале пути. Впереди было так много всего, независимо от того, ринутся ли они в омут с головой, будут идти осторожно или прямо тут займутся страстными поцелуями посреди улицы с горящими домами.

Она запрокинула голову — и еще дальше — чтобы взглянуть на него.

— И в этом нет ничего необычного, — заметила она. — Если привыкнуть к запаху, Роторуа — довольно романтичное место. Легко представить, как люди могут потерять одежду, даже не будучи оборотнями.

Уши Флинса порозовели.

— Я…

Стоит ли мне это делать? Шина не стала ждать ответа от своей овцы. Как будто у нее было бы что-то полезное сказать, в любом случае. К черту.

— Я, например, могла бы потерять одежду прямо сейчас, — прошептала она, придвигаясь ближе.

Он мгновенно сократил расстояние между ними. Желание потемнело в его глазах, заглушая первобытное смущение. Шина откинула голову, ожидание пульсировало у нее под кожей. Предопределено это или нет — каждый взгляд, каждое прикосновение было абсолютно новым и волнующим.

Флинс опустил лицо к ее. Его руки обняли ее, сильные и теплые. Шина сдерживалась, как бы она ни хотела взобраться на него, как на дерево, она хотела и этого тоже, чтобы он хотел ее, пришел к ней.

Он замешкался, его губы так близко к ее, что она чувствовала его дыхание, когда он сказал:

— Нам не следует.

— Что? — Шина дернулась назад, сбитая с толку и цепляясь за это замешательство, потому что другое сильное чувство, поднимавшееся внутри нее, было страхом. Я сделала что-то не так?

— Не потому что я не хочу, — быстро сказал Флинс. Он криво улыбнулся, и та спотыкающаяся страсть, которую Шина почувствовала через связь пары, растопила ее ужас. — Никогда так не думай. Но я обещал объяснить тебе про Паркера, и адских гончих, и все остальное. И…

Его голос оборвался. Ей не нужна была связь пары, чтобы видеть, как тяжело ему продолжать, но она и сама не знала, как убедить его говорить дальше. Она столько жизни провела, держа людей на расстоянии. Теперь, когда она нашла того, к кому хочет приблизиться, она чувствовала себя так, будто пробирается в темной комнате. Она не видела пути вперед, не видела всех препятствий на нем и даже не знала, что это за препятствия — просто знала, что они есть.

Но для этого и нужна связь пары, не так ли? Чтобы показать им, что какими бы ни были преграды, «долго и счастливо» уже в пути. Флинс использовал ее, чтобы показать, что отвергает не ее, а лишь момент — может ли она сделать то же самое?

Она подняла его руку со своей талии и переплела пальцы с его. Грудь была переполнена до боли. Все, что нужно, — выпустить это наружу. Так?

Как я узнаю, что это работает? В пылу момента было легко пробиться через все ее собственные защиты. Найти связь и ухватиться за нее, когда они оба были в ужасе за свои жизни — без проблем. Но сейчас?

— Что бы это ни было, ты можешь сказать мне, — сказала она.

Флинс посмотрел на их соединенные руки. Он закрыл глаза и прижал костяшки пальцев Шины ко лбу, затем поцеловал их.

Земля исчезла из-под ног Шины. Она уже видела силу и страсть Флинса, его запинающиеся попытки сбавить темп, но эта нежная мягкость почти добила ее.

Почти? Она позволила этому добить себя полностью.

Она протянула навстречу сердце — и снова это было легко, путь вперед ясен и освещен, как золотой шнур, связывающий их, — и нашла…

Она содрогнулась.

— Прости, — сказал Флинс, и глаза Шины расширились, когда она осознала, что только что почувствовала. Будто он захлопнул дверь у нее перед носом. Неужели так чувствуют себя другие, когда она выстраивает свои защиты? — Я же говорил, я должен все объяснить. И я не хочу, чтобы ты… мы… сделали что-то, о чем пожалеешь, когда узнаешь правду.

Глава 5. Флинс

Ему не хотелось отталкивать ее, но это было к лучшему. В спешке первой встречи с ней и боя с Паркером он не подумал о том, что будет значить для Шины быть его парой.

Пребывание с ним уже привело к ее ранению. Он мог обещать до заката солнца, что защитит ее, но правда была в том, что он никогда не мог никого уберечь. Она