(Не)рождественское Чудо Адской Гончей - Зои Чант

заслуживала того, чтобы узнать это, прежде чем они решат, что делать дальше. И до тех пор он не мог рисковать, впуская ее в свою жизнь. Благодаря опыту сокрытия мыслей от Паркера, было тревожно легко избегать ее попыток связаться с ним через узы пары.

Настоящая пара не стал бы так прятаться от своей судьбоносной пары, подумал он с горечью, но держал мысли при себе. Запертыми там, где никто, кроме него и его адской гончей, не мог их услышать.

Тем не менее, у него скрутило желудок, когда он увидел, как она отреагировала на его отстранение. Он уже готовился извиниться, когда она расправила плечи и посмотрела ему прямо в глаза.

— Ладно, — сказала она, ее голос почти не дрогнув. — Все всегда говорят мне не бросаться в омут с головой. То, что ты натягиваешь на меня поводья, — просто еще одно доказательство, что ты моя идеальная пара, да?

— Я…

— Если мы собираемся не торопиться… — Она отступила назад и провела руками по свитеру. Его свитеру. У Флинса сжалось в груди. Если этот разговор пойдет так, как он ожидал, свитер и брюки, которые Шина взяла у него, — это максимальная близость, на которую смогут рассчитывать его вещи по отношению к ней. — Тогда давай действительно не будем спешить. Не знаю как ты, а мне бы не помешало что-нибудь съесть. Исцеление здорово выматывает. И душ, потому что, знаешь ли, валяние в грязи обычно…

Она покачала головой и поморщилась.

— Боже, послушай, как я трещу. Душ. Еда. Звучит неплохо?

Флинс не позволил себе заглянуть в связь пары, чтобы понять, что скрывается за ее сияющей улыбкой. Полагаться только на язык ее тела оказалось куда более опустошающим, чем он ожидал. Таким же неожиданным, как и тягостное чувство в груди, вызванное этой опустошенностью. Он был так привык ненавидеть удушающие цепи, привязывающие его к другому человеку, что не знал, что делать с этим новым чувством.

Привыкай, твердо сказал он себе, пока Шина заказывала обслуживание в номер. Он держался, пока она не исчезла в ванной, а затем опустил голову в руки со стоном, садясь на кровать. Она не захочет иметь с тобой ничего общего, когда узнает правду.

Несколько минут он убеждал себя, что справится. А потом Шина снова появилась в дверях ванной, ее влажные кудри рассыпались по плечам плюшевого белого халата, окутывавшего ее с шеи до пят. Она должна была выглядеть нелепо, утонув в халате, который был ей явно велик. Но вместо этого она сияла.

И Флинс был сражен.

— Душ свободен! — радостно объявила Шина. Флинс вскочил. Он все еще не позволял себе проверить связь, но чистый, сладковатый запах, исходивший от нее, когда она посторонилась, пропуская его, был неотвратим. Он хотел…

Нет. Он должен был контролировать себя. Он слишком долго был рабом уязвимостей своей адской гончей. Он не позволит ей стать одной из них тоже.

Он помылся быстро, нос его вздрогнул, уловив легкий запах серы, когда он открыл окно, чтобы выпустить пар. Обычная сера, — напомнил он себе. Не тот смрад, что исходит от адских гончих.

Когда он наконец надел свежую одежду и вышел, чтобы присоединиться к Шине, ему показалось, что душ не смыл, а лишь добавил тяжести на его плечи. И вид Шины, расставлявшей накрытые блюда на крохотном столике — все в том же халате, — отнюдь не облегчал его состояние.

Он прокашлялся, намереваясь спросить, не хочет ли она еще минутку, чтобы одеться, но какой-то упрямый изгиб ее подбородка подсказал, что это будет безнадежно. И вопреки себе, его пульс участился. Ужин с его парой, завернутой лишь в халат, за столом с видом на безмятежное озеро и заснеженные холмы вдали… Это было идеально, как на открытке. Что-то из рождественской романтической комедии, а не из его жизни.

— Я занесла столик с балкона, — сказала Шина, расставляя столовые приборы. — В винном списке сказано, что это красное вино было выбрано с учетом уникального аромата Роторуа, но я подумала, что будет еще лучше без него. Кроме того, я уже сегодня получила свою порцию замерзания задницы.

Она бросила ему улыбку, слишком быструю, чтобы понять, искренняя она или нет, и села.

Чувствуя, будто движется сквозь густую грязь, Флинс последовал ее примеру. Столик был таким маленьким, что их колени почти соприкасались под ним. Флинс почувствовал, как его чувства начинают отключаться в порядке самозащиты — все это, она, ее запах, то, что на ней лишь халат, было слишком — но в этот момент Шина сдернула крышки с тарелок, и аромат еды перекрыл все остальное.

У него урчало в животе. Шина громко застонала.

— Я вечно забываю, каким голодным после оборота, — сказала она, хватаясь за нож и вилку. — А ведь я всего лишь овца… надеюсь, я заказала достаточно.

Флинс заморгал. Она заказала стейки с корочкой, ассорти из морепродуктов и с полдюжины гарниров, включая гору дымящихся равиоли в сливочном соусе и хрустящий салат с лапшой. Два куска шоколадного торта с трудом умещались на самом краю стола.

— Надо было взять еще и сырную тарелку, — пробормотала она, озабоченно. — О, черт. Я забыла, что платить-то будешь ты.

— Не беспокойся о…

— Я тебе отдам, хорошо? Как только доберусь до своих вещей.

— Серьезно, не переживай об этом. — Он поймал ее взгляд и попытался улыбнуться. — Все мое теперь твое.

Она не выглядела успокоенной.

— Ладно. Ну… время кай13. Время еды. Давай сосредоточимся на этом, потому что что бы ты ни собирался сказать, мне кажется, мне нужно услышать это на полный желудок. Вот, попробуй эти креветки…

Они оба наполнили тарелки. Флинс пытался сосредоточиться на еде, которая была превосходной, но не мог отвлечься от нее.

Она была такой красивой. Нет, это слово тоже не подходило. Она была такой… наполненной. Он уже знал, как она выглядит, но то были отрывистые впечатления, обостренные адреналином и обведенные огнем. Сейчас у него впервые появился шанс замедлиться и разглядеть ее как следует.

Ее веснушчатая кожа была на несколько тонов темнее его — нетрудно, учитывая, что в снегу он становился невидимым даже без помощи адской гончей — а волосы представляли собой невероятную массу густых кудрей, едва касавшихся плеч. Ее глаза были орехово-карими с золотистыми искорками, напоминая о том первом опьяняющем глотке ее аромата — словно холмы, поросшие золотой травой, усеянные тенями.

Но она была больше этого. Ее внешность, ее запах — он узнал это в первую же секунду встречи. А затем он обнаружил, что она из тех женщин, что отказываются бежать и