(Не)рождественское Чудо Адской Гончей - Зои Чант

могут становиться невидимыми для всех чувств — если только ты не часть их стаи. Это сильно напоминало ее стадное чутье. Только овцы не умеют становиться невидимыми.

Она сосредоточилась. *Я не чувствую той… той фальшивой страхи больше. И единственный оборотень, которого я могу почувствовать здесь, это ты.*

Флинс выглядел облегченным, и в его глазах мелькнул огонь собственничества. *Хорошо. Давай доберемся до ближайшего города, эм…*

*Роторуа?*

*Верно. Найдем отель, чтобы засесть, убедимся, что ты в безопасности, и тогда я… разберусь с Паркером.*

Она не спросила, что он имел в виду под «разберусь». Флинс нанес жгучий антисептик на царапину на ее ноге и аккуратно забинтовал ее.

*Вот и все,* прошептал он. *Думаю… думаю, с тобой все будет хорошо.*

*Как я и сказала, со мной было и хуже,* начала Шина и тут же сжала губы, чтобы не сказать ничего, что могло бы укрепить его впечатление, будто она не может высунуть нос из дома, не покалечив себя каким-нибудь образом.

Поджог. Адские гончие. Способность к невидимости. Путешествовать по миру — ерунда! Это было больше приключений, чем она могла представить, прямо у себя на пороге. Что там говорили в старых рекламных роликах Tourism NZ9? Не покидай дом, пока не увидишь страну? И вот она здесь.

В рекламе, правда, ни слова не было о том, что тебя может искусать магический оборотень еще до отъезда, но овца Шины всегда с трудом понимала инструкции.

Она закинула ноги в салон, пока Флинс убирал аптечку и садился за руль. Царапина на ребрах была ерундой, но нога болела, как сучка.

Боль раздражала больше всего. Еще одно напоминание, что физически она слабее буквально всех, кого знала. Она и раньше травмировалась. Ее и раньше кусали, и укус сородича-оборотня-овцы наносил серьезную сокрушительную травму. Адская гончая-чудовище едва задела ее. И вот она сидит, поминая всех святых из-за царапки, которая даже не требует наложения швов.

Это даже не так плохо, как когда я пыталась пробежать через ту колючую проволоку, сказала она своей овце. Помнишь?

Ответа не последовало. Шина замерла.

Всю жизнь, еще до того как она впервые обернулась овцой, ее овца была с ней. Пряталась в самой глубине ее существа. Резвилась или дурачилась, как обычно. А теперь она…

Хватит прятаться! сказала она вдруг. Я знаю, ты все еще там, так что выходи и поговори со мной!

Она нырнула глубже, в самое нутро, выискивая знакомую пушистую ватность своей овцы. Она должна быть где-то здесь. Должна. Она не могла просто…

На самом краю восприятия мелькнуло что-то. Она крепко зажмурилась, яростно сосредоточившись на этом.

Мелькнула черно-белая шерсть.

Вот ты где, подумала она, с облегчением. Что ты делаешь?

Ее овца повертела ушами, но у Шины было ощущение, что та ее на самом деле не слушала. Она была так же пристально сосредоточена на ее травме, как и сама Шина.

Наверное, так сильно болит, потому что мне стыдно из-за этого, подумала Шина, самой себе, раз ее овца была в своем собственном мире. Я думала, что могу помочь, но вместо этого просто оказалась помехой.

Тсс, пробормотала ее овца. Я сосредотачиваюсь.

Ты сосредотачиваешься? На чем?

Тсс!

Боже правый, ладно…

Шина моргнула и снова сосредоточилась на внешнем мире. Не на своей ноге. Она уже достаточно поныла об этом, даже если все нытье было внутри ее собственной головы.

Флинс завел двигатель и взглянул на нее.

— У тебя все хорошо?

Его голос коснулся ее, как тепло от домашнего очага. Шина моргнула.

— А, да, хорошо. Коробка птиц10.

— Коробка… — Лицо Флинса сморщилось от замешательства.

— То есть я… в порядке. Все чики-пики. — Американец же поймет «все чики-пики», да?

Она вздрогнула, когда Флинс включил заднюю передачу, и машина заскрипела, подпрыгивая на ухабах проселочной дороги. Этот тип, Паркер, спалил все, что с таким трудом создавали ее тетушки, и, судя по всему, хотел, чтобы они сами наблюдали за этим.

Но зачем? Кто способен на такое? Конченный ублюдок, понятное дело, но это не отвечает на вопрос зачем. Что Паркер получает, уничтожая их мечты?

По крайней мере, Фиона и Рена в безопасности. Должны быть, решила она, учитывая, как Паркер злился, что не увидел их. Шина цеплялась за эту мысль, пока Флинс выезжал на шоссе.

Мои тетушки в безопасности, и у меня есть он. Моя пара.

Ее нога все еще болела, но это было нормально.

Ее овца все еще была нехарактерно тихой.

Шина зажмурилась. Все нормально.

Флинс вел машину так, словно за ними гнался сам дьявол. И это было ближе к истине, чем Шине хотелось бы. Ей не терпелось узнать больше о том, кто такой Паркер и почему он напал на ее тетушек, но Флинс хранил молчание вплоть до самого города.

Она почти не помнила Роторуа с прошлой поездки: лишь отрывочные впечатления, словно фотографии в альбоме. Запах. Струйки пара, поднимающиеся от земли и озера. Музей Роторуа в тюдоровском стиле — словно его прямиком привезли из Англии. И, за пределами города, термальная страна чудес Вакареварева11 с ее гейзерами, яркими кремнистыми озерами и булькающей грязью.

И та яма, в которую она упала. Это было не столько фото-воспоминание, сколько память, регулярно подкреплявшаяся реальной фотографией, которую хранила ее мама.

Кое-что изменилось. Музей был закрыт — окружен временным забором, отгораживающим людей от фасада: мера сейсмозащиты12, которую она видела почти в каждом городке по дороге в Окленд. Так много инфраструктуры в стране было построено без учета того, что они сидят прямо на гигантском разломе.

Зато отели работали на полную мощность. В прямом смысле. У некоторых пар выпускал пар из водоемов на подъезде или из частных спа, питавшихся от скважин с горячей водой на территории.

После объезда улиц с проклятиями в адрес знаков Нет свободных номеров, Флинс остановился перед отелем на берегу озера. Его брови сдвинулись.

— Сойдет? — спросил он.

— Сойдет? — Помимо проживания у родственников, Шина планировала останавливаться в хостелах, здесь и за границей. Отели не фигурировали в ее планах. Отели с видом на озеро и спа на территории? Даже не на горизонте.

Она шлепнула по карманам, вспомнив слишком поздно, что это не ее карманы.

— Черт. Мой кошелек…

— Не беспокойся. — Улыбка Флинса была едва заметна, но глаза светились теплом. — Разгрузить мою кредитку — это меньшее, что я могу сделать. Я больше волнуюсь, пустят ли нас вообще.

Шина уставилась на него.

— Что? Почему?

Несколько минут спустя они стояли в теплом гостиничном номере. Шина счастливо