Полуночные признания - Дж. Л. Кенна

Открываю рот, чтобы ответить. Не знаю, что именно сказать. К счастью, меня прерывает кричаще яркая женщина в розовом комбинезоне и с огромным рыжим гнездом волос на голове.

— Привет, привет, привет, малыши Билли!

— Эй, Барб! Ой-ой-ой! — бар подхватывает песней в ответ.

Лучше пристрелите меня.

— Кто готов спеть для нас сегодня? — она хрипит в микрофон – три пачки сигарет в день дают о себе знать. Толпа взрывается возгласами.

Это мой худший кошмар.

— Кто достаточно смел, чтобы стать нашей первой звездой?

Уже собираюсь предложить Уинтер пойти в более приличное заведение, где можно спокойно поговорить, но она поднимает руку.

— Я… — ее голос тихий и дрожит. Она откашливается, собираясь с духом. — Я спою.

— Что ты делаешь? — мои глаза расширяются.

— Иду петь. Ты со мной?

Тут же хохочу.

— Ни за что, малышка Билли. Только ты.

Уинтер смеется, допивает виски и выходит из-за стола, направляясь своей сексуальной попкой на сцену. Каждая пара глаз в баре прикована к ней. Но ее взгляд – на мне, она изучает мое лицо.

Ужасаюсь ли я за нее? Смущен? Одобряю? Кажется, она хочет это понять.

Подмигиваю, давая понять, что рядом – всего в паре шагов – поддерживаю свою новую соседку, будто ей это нужно.

И когда это случилось? Когда она начала волноваться о моем мнении? И когда я начал волноваться, чувствует ли она себя спокойно?

— Ну что, дорогая, что споешь для нас сегодня?

— Эм… — Уинтер хихикает, волосы падают ей на глаза. Она кусает губу, нервничает, и, черт возьми, мой встающий член вот-вот перевернет стол. — «Elastic Heart» от Sia.

Толпа ревет. Компания хипстеров с тату на шеях поправляет одинаковые очки и чокается банками пива.

Глаза Уинтер, золотисто-карие, сверкают, скользят по залу. Затем снова останавливаются на мне.

— За то, чтобы переживать трудные времена живыми, — она поднимает микрофон в мою сторону, и толпа взрывается аплодисментами, когда начинает играть мелодия.

Давайте проясним: я ожидаю, что Уинтер будет петь ужасно. Ожидаю, что эта сорвиголова выйдет на сцену с ее бесстрашием, острым языком и крутым характером и будет выглядеть чертовски сексуально, но петь отвратительно. Что добавит ей очарования, но не сделает момент эпичным.

Давайте проясним кое-что еще: я не привык ошибаться. Обычно не ошибаюсь. Я получил блестящее образование – и не одно. С четырнадцати лет у меня были репетиторы по университетским курсам, а жизнь дала мне возможность путешествовать, исследовать, узнавать другие культуры. Редко приходится глотать горькую пилюлю неполноценности.

Но когда Уинтер открывает рот и начинает петь первый куплет, пилюля размером с Техас застревает у меня в горле, едва не душит. Сначала просто смотрю, завороженный, не понимая, что вижу, слышу и чувствую.

Затем звучит второй куплет, и я окидываю взглядом толпу. Все думают то же, что и я: откуда ты взялась, богиня?

Уинтер покачивает бедрами в такт, откидывается назад, вытягивая шею, ее голос – ангельский и хриплый одновременно.

Она чертовски идеальна.

Время останавливается. Как и мое дыхание. Если уж говорить о новых ощущениях – это самое шокирующее. Теперь понимаю: Уинтер мне нравится. Вот что я чувствую, и этот момент тому подтверждение. Не знаю, откуда возникло это чувство, и мне оно не особо нравится.

Она заканчивает песню, и я встаю, направляясь к сцене, прежде чем успеваю себя остановить. С каждым шагом мой взгляд становится интенсивнее. Она улыбается, заканчивая песню, затем подходит к краю сцены. Хватаю ее за талию и спускаю вниз.

Что я делаю?

Понятия не имею. Но уверен в одном больше, чем в том, что у меня есть член: сегодня Уинтер Соммерс будет моей.

Я позволял ей отрицать свои чувства до этого момента. Но теперь вижу их.

Вижу ее.

— Ну, как она справилась? — хрипит Барб в микрофон.

Толпа ревет, но для меня ее не существует. Смотрю на Уинтер, а она моргает своими большими карими глазами.

— Ты умеешь петь…

— Умею, — улыбается она.

Переплетаю пальцы с ее и веду обратно к столу. Барб забирает микрофон, а когда мы возвращаемся, я закручиваю крышку на бутылке с виски.

— Что ты делаешь?

— Мы уходим, Гримм, — забираю со стола телефон, игнорируя пропущенный звонок от Хейдена, и засовываю в карман.

— Серьезно? — она фыркает. — Куда?

— В номер.

— Почему? Всё в порядке?

— Всё в порядке, — поворачиваюсь к Уинтер, обнимаю ее за талию и притягиваю к себе. Она задерживает дыхание, когда мои губы касаются ее уха. — Я готов обсудить условия.

Глава 10

Блядь, блядь, блядь!

Алек забирает свою кредитку у стойки с таким хищным взглядом, что подкашиваются ноги. Он хватает меня за руку и вытаскивает из бара, ведя по облагороженной улице с ироничными названиями заведений, будто мы опаздываем на рейс.

Обсудить условия… Я не настолько наивна, чтобы не понимать, что это значит.

Хочу ли этого? Если честно – о боже, да, хочу. Хочу ли, чтобы он это знал? Ни за что на свете. Алек – заноза в моей заднице с тех пор, как вальяжно завалился в наш номер с двумя подружками. Правда, мы с ним сблизились, и осмелюсь сказать, даже наслаждаемся обществом друг друга. Но так же, как люди наслаждаются криминальными документалками. Они завораживают, но все-таки это просто мерзость.

И такова вся моя симпатия к Алеку Фоксу. Он завораживающий, но мерзкий.

Завораживающий, сексуальный настолько, что больно смотреть, и мерзкий… но, с каждым днем становится человечнее и терпимее…

Блядь, Уинтер!

Хочу, чтобы его тело прижалось к моему. Ну и что? Я бы никогда ничего не предприняла. В основном потому, что мы с ним постоянно соревнуемся. Сдаться ему – тоже самое, что капитулировать, а я не сдаюсь в пылу битвы. Лучше лишусь конечностей, чем уступлю такому, как Алек Фокс. Поэтому подавляю мурашки, которые он вызывает, когда находится рядом… или когда мы в номере… или в радиусе пары сотен метров.

Мое единственное утешение в совместной жизни с ним? Знание, что он никогда не захочет меня в таком смысле. Не то чтобы я недостойна. Знаю, Алек уважает меня, иначе не бросил бы взгляд. Тот самый, которым он удостоил меня…