Полуночные признания - Дж. Л. Кенна

— Такая розовая… — он облизывает губы. — Такая розовая и такая одинокая.

Затем он проводит большим пальцем между моих губ. Вздрагиваю, когда он надавливает на клитор, медленно выводя круги.

— Давай это исправим.

Он опускает голову между моих ног, прижимается носом к киске и глубоко вдыхает, втягивая мой запах в легкие.

Я никогда не чувствовала себя такой открытой. Будто он изучает картину – деталь за деталью, прежде чем отступить и увидеть целое.

Затем его горячий плоский язык прижимается к клитору, и я вскрикиваю в темной кухне. Он медленно поднимает язык вверх, затем вниз, между губ. Его руки обвивают мои бедра, пальцы впиваются в плоть, пока не становится больно. Он водит языком по кругу, пока мои ноги не начинают дрожать.

Стону, хватаюсь за его волосы, сжимая их в кулаки. Он разжимает руки, разводит мои колени в стороны, прижимая их к мрамору, открывая меня полностью.

Смотрю на его макушку, пока он лакает мои соки и рычит, теряя остатки контроля. Он вгоняет язык внутрь, трахая меня, пока я не буду готовой потерять сознание от удовольствия.

Алек возвращается к клитору, щелкает языком, затем засасывает его в рот. Я вскрикиваю, сжимая его волосы сильнее. Он поднимает руку, размазывает влагу и вгоняет два пальца внутрь одним движением.

— Алек! — кричу от наслаждения, не в силах сдержаться.

— Кончи на мой язык, Уинтер. Обкончай мне весь рот.

Теплая волна разливается внизу живота. Он прижимает язык к клитору, водит по кругу, пока волна не прорывается, разливаясь по телу, как яд. Я кричу, прижимаюсь к его языку, пока оргазм не отступает, оставляя только покой.

Три года никто не спускался так низко. И когда Брайан делал это, это было не так. Алек ел меня, будто редкий деликатес, поклоняясь моему вкусу. Брайан делал это, потому что я жаловалась, и даже тогда едва касался кончиком языка, будто не выносил вкуса или ему не хватало осознания, что он ничего не получает взамен.

Алек делал это так, будто получал больше меня.

Он выпрямляется, вытирает рот тыльной стороной ладони, затем стягивает футболку через голову. Его мышцы подсвечиваются тусклым светом из окон с видом на океан.

Он бог, а я знала только смертных.

— Секс всё еще в игре? Да или нет?

Лениво киваю, пока к моим конечностям возвращается чувствительность.

— Да или нет? Мне нужно четкое согласие, Уинтер.

Чертов бог.

— Да, Алек. Пожалуйста, верни меня к жизни и трахни.

Его глаза леденеют, он разворачивается и идет в коридор.

Куда он?

Слышу, как хлопает ящик, рвется фольга. Улыбаюсь. Он возвращается с презервативом, разрывает упаковку зубами, сплевывает фольгу, стягивает джоггеры и трусы, достает член и надевает презерватив.

Призрак Джейн Остин!

Этот мужчина одарен, как чертов жеребец. Конечно же. Такой, как Алек Фокс, может обладать только самым красивым членом, который я когда-либо видела. От этого хочется ненавидеть его еще больше.

Он не настолько длинный, чтобы достать до горла, но достаточно, чтобы дотянуться до всех нужных мест. Толстый, с венами, едва заметным изгибом вправо. Я облизываю губы, желая получить его внутри себя – лучше бы еще вчера.

— Соболезную твоей потере, — говорит он, медленно проводя рукой по напряженному члену.

— Чего?

— Я сейчас убью твою киску, Уинтер.

Смех вызывает слезы.

— Пусть покоится с миром.

Он хватает меня за бедро, впивается пальцами в кожу, направляет себя к входу. Я кусаю губу, пока мы оба смотрим, как его кончик медленно входит в меня.

ТУК! ТУК! ТУК!

Мы оба вздрагиваем, когда дверь в номер сотрясается от ударов.

— Блядь! — кричит Алек, срывает презерватив, натягивая джоггеры, и засовывает его в карман.

— Что за херня? — спрыгиваю со стола.

— Уинтер! — мужской голос за дверью. — Открой, красотка.

— Черт! — шиплю, хватая трусы с пола и неуклюже натягивая их. — Это Кит.

Взгляд Алека сужается до острых лезвий. — Кто, блядь, такой этот Кит?

Бросаюсь к двери и щелкаю выключателем. — Веди себя естественно! — шиплю шепотом.

Взгляд скользит к шишке на трениках Алека:

— Господи, скажи сеньору Дон Жуану успокоиться!

Он опускает глаза, затем поправляет эрекцию.

— Это так не работает, Уинтер. Серьезно, кто, блядь, это такой? — снова рычит он, но я игнорирую его и открываю дверь.

Глава 11

Я распахиваю дверь и вижу двух ухмыляющихся лучших друзей.

— Ребя-я-ята! — улыбаюсь в ответ, стараясь скрыть подступивший ужас.

Они раскусят меня. Точно раскусят.

Дотти и Кит стоят в коридоре с бутылками вина. Взгляд Кита скользит по моему растрепанному виду и останавливается на глазах.

— Сюрприз. Мы смогли приехать раньше.

— У нас свой номер, но мы хотели заглянуть... — Дотти наклоняет голову, замечая мои дрожащие руки. — Уинтер?

— Да? — ответ вырывается слишком громко.

— Почему ты выглядишь как дорогая эскортница?

— Не выгляжу! — голос срывается. — Мы... мы ходили перекусить. И выпить.

— А мы – это кто? — Дотти игриво прикрывает рот рукой. — Уинтер, ты трахаешься с миллиардером?

Пожимаю плечами, смеясь над вопросом, но получается неестественно.

— Нет, я не трахаюсь с миллианером.

В этот момент дверь вырывается из моих пальцев и распахивается настежь. Алек появляется в проеме рядом со мной – с ухмылкой и идеально уложенными волосами. Он выглядит так, будто только что сошел со съемок для каталога, тогда как я – переспала со всем курортом и стою босиком в своем номере.

— Она права – миллиардер, — он ослепляет улыбкой, прислоняясь к косяку.

— Серьезно? — мои глаза расширяются.

Алек касается указательным пальцем моего носа, будто я кукла, ребенок или кролик.

— Серьезно.

Кит и Дотти переглядываются, словно читая мои мысли. А Алек совсем не помогает – куда делась его обычная холодная отстраненность? Если бы они видели его таким, ни за что бы не подумали, что я к нему приближусь. Этот Алек – милый, игривый и ведет себя как мужчина, который только что был во мне.

— Ну разве они не прелесть, — ухмыляется Кит.

— Нет никакого «они», — фыркаю я.

Алек распахивает дверь шире.

— Мы только вернулись из бара, — он проводит рукой по