Попал! В хоршие руки. Лазейка-портал 2 - Мартиша Риш

не туфли или что это было. А ты повернись спиной. Ого! Плеть! Все-таки перетянули один раз, не сдержались? Выходит, это была точно не ваза. Наверное, он опрокинул вашу шкатулку с каменьями? Повернись обратно.

— Меня наказал управляющий за грубость и хамство, — Дальон изобразил подобие ухмылки, постарался прикрыться подушкой, взятой с постели.

— Наглец какой, а? Я уверн, госпожа тебя уже со всех сторон видела. Оставь подушку в покое.

— Вообще-то нет, — тихо ответила я.

— Вот как? — лекарь смерил меня очень внимательным взглядом, — Нелюбопытная ведьма? Это что-то совсем небывалое. Ждали, покуда муж будет в отъезде? Впрочем, всякое бывает на свете. Позвольте, я займусь гаремником.

— Да, конечно.

Лекарь достал небольшую коробочку, приоткрыл ее, выудил изнутри что-то напоминающее стилос. Осторожно макнул кончик стержня в розовый порошок. Дальон чуть дрогнул, задержал дыхание, мышцы его пресса сократились, натянулись, словно канаты.

— Уже знаешь, что это такое?

— Да, господин.

— Не перестанешь хамить слугам, любимчик сиятельной госпожи, так учти, мне много куда придётся нанести это средство на твоем теле, а может, и запихнуть. Знаешь, не хотелось бы мне это делать. Меньше всего я люблю чинить уши. А ведь управляющий вполне может тебе их и надрать как следует.

— Да, я понимаю.

Золотая пудра посыпалась на тело Дальона, лекарь чертит стилосом странный узор поверх ссадин и мелких ранок на коже. Оживают золотые символы, превращаются в зверей, уносятся прочь, бросаются в окно, будто бы их здесь и не было. Дальон шипит, ему, кажется, больно. Лекарь развернул его ко мне спиной, принялся рисовать змейку поверх его раны. Рассеченная кожа явно болит.

В комнату внезапно впорхнула горничная — встревоженная, растрепанная, пряди волос выбились из прически.

— Госпожа, там ваш муж. Его привел коронер. Снял его поцелуи прямо с любовницы. Простите. Но это была невинная баронесса Фон Вин.

— Что⁈ Что сделал этот нахал? Он ещё и попался⁈ Мой муж — действительно сказочный идиот. Так вот куда он так спешил⁈

Лекарь ехидно улыбнулся, выразительно провел пальцем по плечу Дальона. И ведь ничегошеньки ему не объяснишь. Ни того, что я просто ошиблась, когда указывала для каких целей мне нужен раб, ни теперь, когда позволила ему занять постель Оскара из вредности. Раб вдруг покраснел.

— Госпожа, прошу вас, будьте осторожнее. Я уверен, ваш муж слишком голоден. Он может напасть на вас. Или на Аню. Где она?

Я испугалась прежде всего за дочь, а уж потом за то, что Дальон может проговориться.

— Закрой свой рот. Я запрещаю тебе нести эту чушь! Вообще говорить! Ложись в постель, — парень кашлянул.

— Молчание — первейшее целебное средство. Здоровье скольких невольников, скольких детей, а уж скольких жён оно смогло сохранить.

Глава 14

Светлана Ивановна

Гордо вздёрнут подбородок, нахальная улыбка, светлые волосы растрёпаны как у актера из боевика, к поясу приторочен клинок, у рубашки расстегнут воротник, видна светлая кожа. Соблазнителен он, мой ненастоящий супруг. На такого мужчину и взглянуть-то нельзя без смущения, сразу в голову лезут «не те мысли», а точнее мысли, которые я не рискую себе позволять.

Рядом с мужем стоит парень довольно высокого роста. На нем что-то среднее между формой курсанта и мантией мага — на плечах серебряные нашивки, вышиты знаки отличия на груди, а к скомканному капюшону прикреплена птица — не то брошь, не то символ грядущих побед. Сам парень жутко смущен в отличие от моего мужа.

— Сиятельная, да хранят сами боги ваше имя.

Дрожащий голос, исполненный уважения и сочувствия, трепет совсем юных ресниц. И дело совсем не в возрасте, нет, просто этот маг стыдится того, что увидел, не хочет причинить мне лютую боль, но и по-другому поступить просто не может. Совесть ему не позволяет солгать. И я стою прямо, будто гордая королева, трон которой внезапно оказался подпилен. И подпилил его тот, кто должен был обо мне заботиться.

Я вдруг вспомнила Ваню, наши с ним тёплые чувства, в которые я куталась словно в плед зимою. Мне чудилось, что Ванька — тот самый, единственный, кто меня понимает, любит, укрывает своей страстью. Но ничего этого не оказалось, все рухнуло. И нет никого рядом, способного обо мне позаботиться. Нет больше моего маленького и уютного мира, того гнездышка, норки, где я была счастлива. Все это исчезло, Ваня чуть меня не убил, испугал дочь. Вот же как оно бывает в жизни. А ведь совсем недавно я была так счастлива! Мне казалось, это не изменишь. И вдруг стало так больно, словно меня обожгло. Слезы ручьем хлынули по лицу, я прикрыла глаза ладонями. Дальон и тот предал! Сдал нас всех магу! Надеялся, что убьют Оскара, меня, Анджела и Аню. А ведь я его выкупила на рынке, сделала для него все, что смогла.

— Сиятельная, держитесь, — шепчет маг.

А я не могу! Мне больно! Так больно, как не может быть. И даже шаги дочери ничего не решают. Она уже девочка взрослая, стерпит. Да и пусть знает, как оно бывает, может, это сбережет мою малышку от ее собственных потерь. Пусть она лучше никому не доверяет, чем влипнет так глупо и глубоко, как я!

— Мой муж, он… Я не могу так!

Оскар стал более мела, над нижней губой проступили два длинных клыка.

— Дорогая, все бывает, так получилось, — сипит вампир.

Маг благо его не видит. Нужно еще больше увлечь парня моим выступлением, чтоб только он ничего не заметил, только не увидел бы он эти клыки. Оскар провел языком по губе, вытаращил глаза, испугался.

— Ты мне изменил!

— Я не успел, — заикается Оскар.

— И это все, что ты хочешь мне сказать?

Магия поднимается волной из груди, выливается в мой сильный преподавательский голос, расцветает вспышками прекрасных иллюзий. Они здесь повсюду.

Оскар, Ваня — все одно. Виноваты передо мной оба. Да и обидно мне до дрожи, что вампир предпочел мне невинную, совсем юную красотку. К тому же еще и попался! Да, я понимаю, все, что нас связывает, иначе, чем сделкой не назовешь. Но почему мне тогда так противно и горько? Или он не целовать ее собирался, а отпить глоток крови точно так же, как и у меня? Все равно, обидно.

— А что еще я должен сказать? — несмело взывает Оскар. И за его спиной я вижу очертания тени — черной, опасной.

— Да ты передо мной на колени должен упасть, вымаливать прощение!

— Сиятельная, — запинается маг, норовит занять место между мною и мужем, — Не стоит. Я уверен, все можно