Ледяное сердце - Стэллиса Трифф

Он рванул с места, не включая фары, мчась по ночным улицам к парку, знал, что её там уже нет. Но он должен был поехать.

Шторм примчался. Парк был закрыт, решётчатые ворота заперты. Огни погашены, только один фонарь тускло светил над калиткой. Никого. Только опавшие листья, гоняемые ветром.

Марк заглушил мотор. Тишина ночи поглотила его. Он сидел на мотоцикле, сгорбившись, и смотрел на тёмные очертания арки. Здесь она ждала. Думала о нём. Волновалась. Потом разочаровалась и ушла.

Он достал мёртвый телефон из кармана, сжал его в руке. Потом со всей силы швырнул в сторону парка. Устройство исчезло в темноте, упав в кусты с глухим стуком.

Парень завёл Динамит и поехал домой. В гараже было холодно и пусто. Он выпустил Дымка, который сразу побежал к миске. Сам Марк не включал свет. Он сел на ящик с инструментами, опустил голову на руки.

Он потерял её. Ещё даже не имея. И самое ужасное — он не мог ей ничего объяснить. Не мог даже извиниться.

Дымок, наевшись, подошёл и стал тереться о его ноги, тихо мурлыча. Марк взял его на руки, прижал к груди. Маленькое, тёплое, живое существо. Единственное, что у него сейчас оставалось.

— Прости, — прошептал он в тёмную тишину гаража. Не зная, кому именно: котёнку, Диларе или самому себе.

А на другом конце города Дилара лежала в темноте своей квартире и смотрела в потолок. Слёз не было. Была каменная, беспросветная решимость. Завтра лёд. Только лёд. Её мир снова сжался до размеров ледовой площадки и это было безопасно, больно. Но эта боль была знакомой, почти родной.

Их пути, едва сойдясь, снова разошлись. И виной тому была не судьба, а искусно разбитый экран и холодные, расчётливые голубые глаза, наблюдавшие из тени. Игра только начиналась, и первый ход Риты Костровой оказался безжалостно выигрышным.

Глава 9

Лёд утром, до прихода основной команды, был местом почти медитативным. Свет, льющийся сквозь высокие стеклянные стены, рисовал на безупречной белой поверхности длинные, холодные тени. Воздух был прозрачным и звонким, каждый звук — скрежет конька, далёкий стук двери отдавался эхом под сводами.

Лёха завершил свою индивидуальную тренировку — работу над точностью броска. Его тело было разгорячённым, мышцы приятно горели. Он стоял у борта, попивая из бутылки лимонный напиток, и наблюдал. Не за пустотой, а за ней.

На дальнем конце катка, почти у самой стены, каталась девушка. Не спортсменка — это было видно сразу. Движения были осторожными, неуверенными, но в них угадывалась природная грация. Она двигалась медленно, небольшими скользящими шажками, держась поближе к борту, словно птенец, впервые пробующий крылья. Её рыжие волосы, собранные в невысокий, слегка небрежный хвост, пылали медным огнём в утренних лучах. Лицо было сосредоточено, брови сведены, губы поджаты. Она была полностью погружена в процесс, будто весь мир для неё сузился до нескольких метров скользкой поверхности под ногами.

Лёха узнал её. Новый спортивный психолог, Анжела. Её представляли команде пару недель назад. Молодая, с дипломом престижного вуза, рекомендованная самим руководством клуба. Он тогда не обратил особого внимания — у него своих забот хватало. Но сейчас, наблюдая за её тихим, упорным противостоянием льду, он почувствовал странное движение внутри. Она была… Иной. Не такой глянцевой и самоуверенной, как многие в их мире. В её сосредоточенности была какая-то трогательная уязвимость.

«Подойти? Поздороваться?» — пронеслось в голове. — Но с чего бы начать?» Привет, я капитан команды, видел, как вы боретесь со льдом, нужна помощь? Звучит это однако по дурацки. Она новый психолог, это неловко. Будет думать, что я лезу, пользуясь положением».

Он отвёл взгляд, сделал ещё глоток, собираясь уйти. В этот момент раздался короткий, отрывистый вскрик, тут же заглушённый глухим, болезненным шлепком.

Лёха обернулся мгновенно, реагируя на звук падения. Анжела лежала на льду, скорчившись, лицо искажено гримасой боли. Она пыталась подняться, но, как только перенесла вес на левую ногу, снова сжалась, схватившись за щиколотку.

В нём включился режим «капитана». Все сомнения, неловкости испарились. Через весь каток за несколько мощных толчков, его коньки резали лёд с резким шипением.

— Не двигайся! — его голос прозвучал чётко, командным тоном, но без паники. Он присел рядом, не касаясь её, оценивая ситуацию опытным взглядом. — Где болит?

Анжела, бледная, кивнула, не в силах вымолвить слово. Её глаза, большие, зелёные, как лесной мох после дождя, были полы страха и стыда.

— Глупо… Просто зацепилась… — выдавила она.

— Ничего глупого. Лёд — он такой, — отозвался Лёха, и его тон стал чуть мягче. Он снял с её ноги конёк, действуя осторожно, но уверенно. — Сейчас поможем. Можешь опереться на меня?

Он встал, предложив ей руку. Она взялась, её пальцы были холодными и дрожали. Он почувствовал, как она пытается не переносить вес на повреждённую ногу. Не раздумывая, он просто подхватил её на руки, как перышко. Она ахнула от неожиданности, инстинктивно обвив его шею руками.

— Эй! Я вообще-то тяжёлая…

— Я тебя умоляю, если бы я не смог тебя поднять, то я бы понял одно, что я слабак ещё тот, — он усмехнулся, коротко, и двинулся к выходу с льда. Лёха нёс её легко, его шаги были устойчивыми, несмотря на коньки.

Анжела притихла, прижавшись к его груди, её рыжие волосы пахли чем-то сладким, вроде кокоса и ванили. Она смотрела на его профиль, на сосредоточенное, решительное лицо, и в её глазах страх начал сменяться чем-то другим. Любопытством. Признательностью.

В мед. пункте дежурный врач, подтвердил диагноз: растяжение связок, несильное, но болезненное. Покой, холод, фиксация эластичным бинтом.

— Вам повезло, девушка, — ухмыльнулся врач, бинтуя щиколотку. — Наш капитан на руках ещё никого не уносил, — ответил врач подмигнув

Лёха покраснел, откашлялся. Анжела смущённо улыбнулась.

— Я в долгу перед капитаном, — сказала она тихо, глядя на Лёху.

Когда всё было позади, и она, опираясь на костыль выданный медпунктом, ковыляла к выходу, Лёха нагнал её.

— На машине довезу. В таком состоянии на такси или метро — это лишь пытка.

— Ты и так слишком много сделал…

— Анжела, давай без этого, — сказал он, и в его голосе снова мелькнули нотки капитана. Но глаза были мягкими. — Где живёшь?

Она сдалась, назвала адрес — недалеко, в одном из спальных районов. Дорога заняла минут двадцать. Сначала ехали молча. Лёха сосредоточенно вёл машину, Анжела смотрела в окно, гладя костыль.

— Я, наверное,