Изменой не считается - Юля Гром

через бортик ванны. Между нами больше нет преград. Агаша кусает губы, пока я ласкаю ее взглядом. Я пиздец как мечтал о ней. Стройные ноги, шикарные бедра, тонкая талия, небольшая, но идеальная грудь. Розовые возбужденные соски. Очень манящие, можно кончить только от одного вида.

Больше не в силах сдерживаться, я набрасываюсь на нежные губы, царапаю щетиной кожу, зарываюсь пальцами в густые волосы. Мы оба словно проваливаемся в жерло вулкана с горячей лавой. Я эгоистично сжимаю ее и даю себе обещание, что больше никогда не отпущу, что бы она ни говорила.

— Безумно тебя хочу, неприступная моя женщина…

Мы громко стонем от кайфа, кусаем, переплетаем языки.

Я и подумать не мог, что Агата меня так заводит. Ее ответная реакция — лучший энергетик.

— Ты хоть понимаешь, что ты моя? Больше не сможешь убежать.

— Не отпускай меня, пожалуйста. Никогда. Обними сильно. Ты мне очень нужен, — шепчет, как в бреду, трогает, изучает глазами.

— Почему ты снова плачешь?

— Это просто вода.

— Теперь ты дрожишь, Васаби. И я знаю, что это не от холода.

Ее взгляд плывет, дыхание учащается.

— Леша, Лешенька, я должна тебе сказать… — гладит мои щеки.

— Все потом, — запечатываю ее губы поцелуем, углубляю крепко обхватив за голову.

Опускаюсь перед ней на колени. Я готов верным псом сидеть у ее ног, срываться по ночам к ней, чтобы почувствовать тепло рук. Лишь бы она только меня любила.

— Покажи себя, покажи, как моя девочка меня хочет, — провожу языком по бедру, слегка прикусываю. В ответ получаю жалобные всхлипы.

Ставлю ее изящную ножку на бортик.

— Ты везде такая красивая, — провожу языком по возбужденной плоти. Цепляется за стену, чтобы сохранить равновесие.

— Леш, не надо, — стыдливо пытается помешать мне ладошкой.

— Неужели моя дерзкая девочка стесняется? — перехватываю ее руку и с удвоенной скоростью принимаюсь вылизывать складочки.

Она откликается на каждое мое прикосновение, царапая ноготками мои плечи. Как же это все вкусно… Обожаю трахаться, у меня было много женщин, но, наверное, сейчас я похож на голодного самца, который обнаженное тело увидел впервые. Агония кипятком шпарит по всему телу.

Разве это норма — быть таким одержимым женщиной?!

Она отдается моим ласкам с таким наслаждением… Каждый ее стон музыкой звучит в моей голове.

Встаю с колен. Мы не можем оторвать глаз друг от друга. Агата слизывает с моих губ вкус своего возбуждения.

— Вкусно, — задыхаясь, говорит она, игриво хлопая ресницами.

Наши поцелуи становятся тягучей и порочней. Я с ней просто слетаю с катушек, меня пожирает дикий голод. Я словно в агонии, а она мой обезбол. Сладко стонет. Идеальная. Добираюсь до ее груди. Ласкаю языком набухший сосок, втягиваю его в рот. Хочу, чтобы Васаби расцарапала мне спину чтобы кричала подо мной и умоляла не останавливаться. И я этого обязательно добьюсь.

Агата разворачивается и упирается рукой в кафельную стену. Умница моя, все понимает без слов.

— Прогнись, — надавливаю на спину и тяну на себя.

Запустив руку между ее бедер, нежно ласкаю клитор и дурею от того, какая она влажная. Стиснув зубы, вхожу в нее плавно. Вскрикивает, когда я меняю пальцы на член. Вхожу до упора. Пару осторожных движений — и меня уже не удержать. Я дорвался до своего любимого лакомства.

Агата стонет в такт моим толчкам. Она такая тугая и совершенная для меня. Шепчу ей на ухо признание в любви. Я не знаю, что со мной. Таких слов я никому не говорил, а ей хочу. Поворачиваю ее голову к себе. На эмоциях кусаем губы друг друга. Я рычу, она хнычет.

— Алеша, — грудной протяжный стон. Мое имя так охренительно еще не звучало. Она сама насаживается на член, впиваясь ногтями в мою руку.

Даже шум воды не может заглушить громких шлепков наших тел. Я пытаюсь ее щадить и не выпускать наружу зверя. Но не получается. Движения становятся глубже и резче.

— Ты можешь в любой момент меня остановить.

Хотя кого я обманываю! Меня сейчас даже спецназ под дверью не остановит.

Вскрикивает, прижимается спиной к моей груди. Выгибается навстречу моим толчкам. Жадно хватает ртом горячий воздух. Орать хочется от триумфа, когда она, дрожа от спазмов, кончает.

Через секунду я с громким рыком заливаю ее ягодицы спермой. Дернув за волосы, грубо разворачиваю, прижимаю к себе. Мы громко дышим, грудная клетка вибрирует. Глаза у Агаты полупьяные от слез, стресса и возбуждения. Щеки румяные, губы искусанные. Никого красивее не видел. Она утыкается лбом мне в шею, продолжая тихо постанывать.

— Прости, мы не предохранялись. Но я чистый, не волнуйся. А если забеременеешь, то я вообще самый счастливый буду.

— Шибанутый.

— Ага. Начали с истерики, а закончили сексом.

— Рану, наверное, нельзя было мочить. Давай перевяжем.

— Какая рана, когда тут такие дела творятся?! Там царапина пустяковая, — взяв за подбородок, вынуждаю посмотреть в глаза. — Твои духи стали для меня воздухом, моя шоколадная девочка.

Глава 29

— Ущипни меня, — сонный, даже глаза еще не открыв, уже покрывает мое лицо поцелуями. — Это сон? Мы просыпаемся вместе?

— Главное, чтобы не кошмар.

Да, ночью было феерично, горячо, фантастически сладко. Мое тело, которое никогда не испытывало такого блаженства, до сих пор вибрирует и отказывается меня слушаться.

Стоило мне проснуться, как в сердце снова заползает тревога. Я так отчаянно старалась убежать от Ермакова, задушить чувства в себе. Но стоило лишь ощутить страх потери, как поняла, что не смогу без этого невероятного мужчины. Словно прыгнула без парашюта и есть немного времени для эйфории, а потом разобьюсь вдребезги. Но это будет потом. Сейчас же ничего нет важнее моего шибанутого. Он рядом. Сильный, добрый и любящий. Огонь бесконтрольный. Не обуздать.

— Ты знаешь, что пинаешься во сне? У меня все ноги будут в синяках.

— Не ворчи как старый дед, — ложусь к нему на грудь и крепко обнимаю. — А у меня все тело в засосах. Так что мы квиты.

— Ты такая миниатюрная и хрупкая, как куколка.

Я тону в нашей взаимности. Кожа к коже. У меня никогда не было так с Тимуром. Не было такой страсти, от которой отключается мозг. Не было такой нежности, в которой тонешь с головой, и выныривать не хочется.

— Если бы я раньше знал, что из-за ранения ты примчишься ко мне, то я бы давно…

— Дурак, не смей так говорить, — щиплю его за бок.

А он в ответ раскатисто смеется, лохматит мне волосы и набрасывается с поцелуями.

— Повязку надо сменить, — обеспокоенно смотрю на его плечо.