Изменой не считается - Юля Гром

тихим стуком прыгает по столу. Необходимо ответить Лешке. Или в чувствах признаваться, или строить из себя суку, чтобы его раз и навсегда отвернуло от меня. Выбора нет, я вынуждена сделать второе.

— Да тебе что, девчонок не хватает?! — повышаю голос. Ноги становятся ватными. — По тебе полгорода сохнет!

— Мне ты нужна, — чувствую, что он приближается, мурашек на спине становится больше. Он словами мне душу вспарывает, рана болит, щиплет, как будто солью засыпали. — Ты поэтому от меня бегаешь?

— Зачем я тебе нужна? Посмотри на меня и на женщин, которые тебя окружают. Не видишь ничего странного? — нахожу в себе смелость повернуться к нему и посмотреть в глаза, в которых сейчас нет ребячества.

— Еще раз повторяю: мне ты нужна, — мягкий голос с хрипотцой окутывает теплом и уверенностью. — Почему ты не веришь, что я тебя люблю?

Его влажные губы едва касаются моей скулы, частое дыхание отогревает. Он так бережно касается. Так нежно и трепетно. Словно одно неверное движение — и я сломаюсь. Возбуждение адской вспышкой подчиняет себе тело и разум. У меня никогда так не было с Тимуром. Я никогда не испытывала такой страсти, от которой отключается мозг. Алеша — бесконтрольный огонь.

Прости меня. С тобой так тепло и уютно, но я остаюсь замерзать в своем одиночестве.

— Меня не за что любить, — сглатываю ком в горле.

Лешка тяжело дышит. Большие ладони скользят по моим бедрам. Его мощная положительная энергетика гипнотизирует и вводит в транс. Когда наши губы соприкасаются, я дергаюсь, как от разряда тока.

— Да ты после первого же секса меня бросишь. У тебя, наверное, дольше недели отношений и не было? — прихожу в себя.

— Ты сильно пьяна. Вот и болтаешь ерунду. В любом случае, пока не попробуем, не узнаем, — и снова на губах обворожительная ухмылочка. Внутри что-то ломается. Для него все это шутки, а у меня жизни родных на кону.

— Знаешь, а давай прям сейчас с этим и закончим. Трахни меня, сразу успокоишься и забудешь мой телефон. Если утром не позвонишь — не обижусь, наоборот, буду рада, что отстал от меня.

Быстро сняв одежду, расстегиваю бюстгальтер. Стою перед ним в одних простых хлопковых трусиках.

Глава 23

— Ну чего ты ждешь? Особого приглашения? — сжав кулаки от злости, чувствую, как щеки начинают гореть и соски покалывать от мужского заинтересованного взгляда. Я не понимаю, что творю. Обида на весь мир, на себя, на него. Весь этот спектр эмоций щедро сдобрен алкоголем. И как результат — Агата вытворяет дичь.

Лешка сглатывает, ерошит волосы, но ко мне не приближается. Для него мой стриптиз становится полной неожиданностью. На лице мелькает растерянность.

Я сама в шоке от себя. Внизу живота становится нестерпимо горячо, а между ног мокро. Если он сейчас трахнет меня на кухонном столе, я даже возразить не смогу. И не захочу.

Ермаков резко поворачивается и уходит в коридор. Хлопает входная дверь. От осознания происходящего я впадаю в ступор. Меня окружает тишина, которая до боли сдавливает виски. А перед глазами все кружится. Через несколько секунд Леша возвращается. Наверное, передумал.

— Знаешь, что? Иди-ка ты в душ, а я пока закажу доставку продуктов и сварю тебе суп. Завтра с похмелья поешь хоть нормально. В таком состоянии я тебя одну не оставлю. А то пойдешь еще себя другим мужикам предлагать.

— Борщи тебя больше интересует, чем секс со мной? — меня задевает его реакция, вернее, ее отсутствие.

— Для меня важнее твое здоровье. Переспать мы с тобой всегда успеем, — иронично подмигнув мне, Лешка заглядывает в холодильник и, задумчиво осмотрев пустые полки, быстро закрывает дверцу.

Чувствую себя полной идиоткой. Хорошо же он меня по носу щелкнул. Я подбираю с пола одежду и прикрываю грудь. Стыд и злость бурлят по венам.

— Агаш, у тебя, оказывается, из посуды только одна чашка, ложка и вилка. Ты как так живешь?

— Я не готовлю и гостей не жду, — огрызаюсь.

— Я смог только одноразовую посуду найти.

— Слушай, ты зачем лазишь по моим шкафам? Тебе заняться нечем, кроме кулинарии? Может, другого ты и не умеешь?

— А ты чего такая злая? Я тебе помочь хочу, позаботиться. Ах да, забыл! Тебя же тошнит от моей заботы, — немного нагло улыбаясь, подкалывает меня.

— Мне не надо помогать. У меня все в жизни прекрасно. Я живу хорошо и счастливо. Так что в твоей помощи не нуждаюсь.

Подходит и резко вжимает меня в стену, придавливая всем телом. Сердце разлетается на куски от его близости, и воздух тут же заканчивается в легких. Слово не могу произнести. У меня нет сил сопротивляться такой мощной стихии.

— Знаешь что, Васаби? — хватает меня за руку. — Я уверен на миллион процентов, что люди, у которых все отлично, не хамят в транспорте или в очереди за колбасой. Не выливают свою злость на окружающих. А просто тихо наслаждаются своим счастьем. А ты очень громко кричишь о том, что у тебя в жизни все прекрасно, только вот непонятно, кого ты пытаешься убедить.

Топаю ногой от бессилия и злости, больше не найдя аргументов.

— У тебя вообще гордость есть?

— Агата, от своей женщины я готов схавать многое. Простить, закрыть глаза, стерпеть, но ты упорно открещиваешься от меня. Так что от чужой девчонки хамство терпеть не стану. Ведешь себя глупо. Не волнуйся, больше тебя не побеспокою. Иди спать, я здесь дела закончу и уйду.

Мне невероятно сложно общаться с ним. Делать больно, отталкивать от себя — тяжелая задача. Я едва справляюсь с ней. Он мне душу вынимает своим пронизывающим взглядом.

Послушно ухожу в комнату. Раскладываю диван, достаю подушки с одеялом и ложусь. Сон не идет. Слышу, как приезжает доставка. Как гремит посуда на кухне. Но постепенно усталость берет свое, и я уплываю. Мне снится, что Лешка ложится рядом на диване и гладит меня по волосам. Чудесный сон и очень реалистичный. Я даже его духи как будто ощущаю во сне.

* * *

Голова раскалывается и тошнит. Вот зачем я пила в таких количествах?! Стоит лишь мне открыть глаза, как воспоминания обрушиваются на меня потоком, от которого я морщусь и натягиваю одеяло до самой макушки. Я так мерзко себя вела с Лешкой. И окончательно упала в его глазах. Он больше не придет. Никогда. Я этого и добивалась, вот только радости это не принесло.

Переворачиваюсь на живот, утыкаюсь носом в подушку. Снова мерещится запах его духов. Как будто Лешка спал