Изменой не считается - Юля Гром

ревности. Я до появления Лешки не знала, какое это поглощающее смертельное чувство. От которого каждый сустав выламывает, как при лихорадке. Понимаю, что делает мне назло, но все равно ведусь.

Отворачиваюсь в надежде, что боль станет меньше. Как говорится, с глаз долой — из сердца вон. Ковыряю ногтем этикетку на бутылке пива, а взгляд против моего желания периодически косится налево, туда, где сидит веселая компашка. В очередной раз подняв глаза, вижу лишь пустой диван, на котором только что сидел Лешка с блондинкой.

Живот стягивает тугим узлом. Не вздохнуть. Их нигде нет, ни на танцполе, ни у барной стойки. Надо уходить, пока я еще могу контролировать свою ревность. Залпом допиваю пиво, забираю последнюю гренку, прощаюсь с коллегами и нетвердой походкой направляюсь к выходу.

Глава 21

— Угости, — Лешка ловит мою руку и откусывает гренку, специально задевая губами мои пальцы. И впивается в меня озорным взглядом.

— А твоя белобрысая любит чеснок? А то тебе еще с ней целоваться.

— Девчонка, с которой я бы хотел сегодня целоваться, сама наелась чеснока, — многозначительно приподняв бровь, протягивает мне упаковку жвачки. — Так что мы с ней в равных условиях.

Фыркнув в ответ, выхожу на улицу.

— Ну и почему ты так напилась? — за спиной раздается спокойный, но настойчивый голос.

— А в чем проблема? — я, напротив, добавляю в свой голос как можно больше напускной дерзости.

— Вот и я бы хотел знать, что у тебя случилось, если ты в зюзю. По твоим словам, у тебя в жизни мир, любовь, борщи, — подходит так близко, что я чувствую ментоловый запах его жвачки.

— А ты, как я посмотрю, весело проводишь время и не скучаешь без меня.

— Как раз я очень без тебя скучаю, — у него пожирающий взгляд, не выдерживаю, опускаю голову вниз. — Я тебе звонил час назад. Если бы твой телефон был включен, я бы тебя пригласил отметить рождение сына у одного из моих ребят.

— Но как я вижу, ты нашел с кем пойти.

— Я тебя трезвую с трудом понимаю. А в пьяном виде ты для меня вообще Бермудский треугольник.

— Вот и не пытайся, — задрав нос, гордо дефилирую мимо него.

Спускаюсь медленно по лестнице, стараясь держать равновесие. Последняя кружка пива была явно лишней. Достаю телефон, чтобы вызвать такси, а он, как назло, не включается. Наверное, разрядился.

Растяпа ты, Агата! Ну что теперь делать? Не к шибанутому же идти на поклон после того, как устроила ему сцену ревности.

— Проблемы? — подпрыгиваю на месте от мужского голоса над ухом. Он ходит за мной как привязанный.

— Сама справлюсь. Я сильная, независимая женщина. Вот только телефон разрядился, не могу такси вызвать. Но я найду выход. Даже не сомневайся, — машу перед его носом гаджетом. Потом долго ищу в сумке пачку сигарет. Но как только достаю ее, Лешка выхватывает из моих рук и выбрасывает в урну.

— Я, между прочим, как и обещал, бросил курить. А ты не сильная, независимая женщина, а обычная слабачка.

Мне кажется, или в его тоне явно прослеживается ирония?

— Да я плохая, ты хороший. Я тебя сразу предупреждала, не связывайся со мной. Тебя ждет огромное разочарование, — меня слегка заносит, и конечно же, он меня ловит.

Взяв на руки, несет к машине. А я за несколько секунд в его объятиях превращаюсь в пластилин. Бережно усаживает на переднее сиденье и пристегивает. Крепко сжав его мощную руку, не даю уйти.

— Ты знаешь, что от твоей положительности иногда тошнит, — пьяная я дурная и болтливая. Опасно, что Лешка сейчас рядом, я ведь и в чувствах могу ему признаться. Он молча отстраняется и хлопает дверью так сильно, что я вздрагиваю. В машине потрясающе пахнет. Кожаный салон и духи хозяина. Я еще сильнее пьянею от этого дурманящего аромата.

Обойдя автомобиль, Ермаков садится рядом. Откидывается на спинку сиденья и устало вздыхает.

— Нет, Васаби, мне никогда женщины не говорили, что их от меня тошнит. Если ты не привыкла к мужской заботе и тебя она бесит, то проблемы явно не во мне, а в тебе.

— С пьяными людьми лучше не умничать...

Я не успеваю договорить, меня вжимает в сиденье, когда машина резко стартует с места.

Мужские пальцы расслабленно лежат на руле. Видно, что Алексей устал. Я смотрю на него, сфокусировав взгляд в одной точке — на его губах. Так меньше голова кружится.

— Какие классные, — беру солнцезащитные очки с приборной панели и надеваю. — Мне идет?

— Тебе все идет.

— Подари.

— Забирай, — отвечает, не глядя в мою сторону.

Мне просто хочется, чтобы у меня была его вещь на память.

Когда мы останавливаемся у моего дома, я надеюсь, что провожать меня не будут. Но Лешка сразу же выходит из машины и, взяв меня за руку, уверенно ведет к подъезду.

— Ты солнцезащитные очки нацепила ночью, чтобы я глаз твоих бесстыжих не видел?

Сердце скачет бешено. Мои оборонительные сооружения, которые я с таким трудом выстраиваю, начинают рушиться от его лучезарной заразительной улыбки. Хочется в ответ улыбнуться и прижаться к нему.

Глава 22

— Иди в душ. Может, хоть немного протрезвеешь, — командует он, едва мы успеваем зайти в квартиру. — Лампочка, что ли, перегорела? — Лешка щелкает выключателем, но свет не зажигается. — Агаш, у тебя в квартире все рассыпается. Почему ты здесь живешь, вроде нормально зарабатываешь?

— Мне плевать, как и где жить, — ворчу себе под нос, снимая кроссовки. — Я редко дома бываю, только ночую. И вообще, почему вы все приходите без приглашения и высказываете недовольство? Я не звала никого.

Роняю ключи, наклониться еще раз не смогу. Перед глазами все кружится.

— Кто еще приходил? — в голосе напряжение.

— Неважно, — иду на кухню попить воды.

— А переезжай ко мне. Я недавно квартиру купил.

— Ты не слышишь меня? Я тебе сказала, что мы больше видеться не должны, а ты меня к себе жить зовешь.

Достаю бутылку воды из холодильника и жадно пью.

Лешка заходит вслед за мной на кухню. Сложив руки на груди, подпирает плечом дверной косяк.

— Неделя без тебя вечностью показалась. Каждый день по рукам себе бил, чтобы не звонить. Присушило меня к тебе, Васаби.

Его слова будто тупым ножом выковыривают из груди сердце. В интонации столько искренности! Меня топит с головой. Стою к нему спиной и боюсь повернуться. Потому что, взглянув в его обезоруживающие карие глаза, уже не выплыву.

Пальцы начинают подрагивать. Я роняю крышечку от бутылки, она с