Изменой не считается - Юля Гром

Глава 16

— Нет, пожалуйста, — из груди вырываются хрипы. Обхватываю голову и вою от досады, раскачиваясь из стороны в сторону.

«Я у тебя дома», — написано в сообщении. Это означает, что я должна немедленно приехать. Мне словно петлю на шее затягивают.

Запал и решимость вернуться назад к Лешке улетучиваются. Сдуваюсь, как воздушный шарик. И становлюсь снова безвольным, запуганным существом. Дорога до дома проходит как в тумане.

Сердце ухает со страшной скоростью вниз, когда вижу припаркованную возле моего дома знакомую машину. Душу заполняет беспросветная обреченность. Смотрю в одну точку и не могу пошевелиться. Мне хочется крикнуть во всю глотку, что устала и не хочу больше. Но даже на этот слабый жест сопротивления у меня уже нет сил.

Перевожу взгляд на пассажирское кресло, на котором лежит оставленная Лешкой коробка шоколадных конфет. И когда только успел? Закидываю одну в рот. Вкусные, с карамелью. Понимая, что бесконечно сидеть в машине нельзя, забираю конфеты и плетусь к подъезду.

Отказываюсь от лифта и поднимаюсь на четвертый этаж пешком, чтобы оттянуть время нашей встречи. Глупо? Знаю. Останавливаюсь перед своей квартирой и прижимаюсь лбом к двери. Пять недель он не приезжал. Целых пять. Он дал мне почувствовать слабую иллюзию свободы, а сегодня вернулся, чтобы снова посадить меня на цепь.

Дверь не заперта. Снимаю кроссовки в прихожей и захожу в комнату, крепко прижимая к груди коробку сладостей, как будто прячусь за ней. В кресле, широко расставив ноги, сидит мужчина. Белая рубашка почти до конца расстегнута. Пиджак небрежно брошен на диван. Мое внимание привлекают до блеска начищенные ботинки. Он никогда не снимает обувь, приходя ко мне. Моя квартира — это не его вылизанный до блеска дом, здесь можно свинячить.

На первый взгляд кажется, что он спит, но это лишь видимость. Через секунду он открывает глаза. И меня пригвождает к полу тяжелой подавляющей энергетикой. Тимур ни разу не бил меня и даже голоса никогда не повысил. Наоборот, он всегда говорит тихо и монотонно. Вот только при виде этого мужчины мои внутренности сжимаются в тугой узел, и тошнота подступает к горлу. Я боюсь его до неконтролируемой паники и холодного пота.

— Здравствуй, — говорит Тимур и уже привычным жестом приказывает мне снять с него обувь.

Кладу коробку конфет на тумбочку и молча подхожу.

— Ну же, — подгоняет меня.

Опускаюсь перед ним на колени, сжав зубы, расшнуровываю и снимаю ботинки. Гордость уже давно не бунтует.

— Умница, — он треплет меня по голове, как собаку за правильно выполненную команду.

— Ты заставила себя ждать.

На его лице появляется сдержанная улыбка, от которой горло наполняется свинцом.

— Я работаю, а не прохлаждаюсь, — нервно кусаю губы и пытаюсь встать с колен, но Тимур не позволяет. До боли сжав мое плечо, пригвождает к полу.

— Я разрешил тебе работать с одним условием, что это не будет мешать нашим отношениям, — грозит мне пальцем перед носом.

— Я не буду безропотно сидеть дома и ждать тебя, — да, карманная собачонка иногда пытается показывать зубки.

— А было бы неплохо.

— Так неправильно. У тебя есть семья, дети. Я тоже хочу жить, а не рабыней твоей быть на привязи.

— Ты ведь знаешь, что я не могу развестись, — достает из кармана телефон и что-то печатает, другой рукой гладит меня по щеке.

— Мне не нужен твой развод. Мне от тебя вообще ничего не нужно, кроме свободы, — когда мой тон становится громче, он ладонью зажимает мне рот, чтобы замолчала.

— Неблагодарная девочка, ты — ничто. И голос повышать на меня не смей, — осуждающе качает головой. — Когда у тебя были проблемы, ты говорила по-другому. Помнишь или забыла? Ты прибежала ко мне за помощью, валялась в ногах, кричала, плакала, умоляла помочь. Разве было не так? — когда Тимур начинает злиться, его голос всегда становится очень тихим. Мне приходится напрягаться, чтобы услышать его.

— Ты воспользовался моим безвыходным положением, — позволяю себе новую дерзость, когда накаленное молчание становится совсем невыносимым.

— Выбор есть всегда, Агата. И ты его сделала. Мы заключили договор, а теперь ты хочешь его нарушить? — его слова отзываются во всем теле мерзкой дрожью.

Брезгливо глядя на меня, Тимур проводит большим пальцем по моим губам.

— Ай, — вскрикиваю от боли, когда он дергает за волосы на себя.

— А вообще сама подумай, кто ты, Агата? — сжав ладонью челюсть, говорит, глядя в глаза. — Ты не сможешь без меня. Никчемная хозяйка. У тебя дома только пластиковая одноразовая посуда. Ты даже макароны себе не сваришь и пуговицу не пришьешь. Живешь в этой маленькой хибарке с обшарпанным ремонтом. Ты жалкая женщина, никому не нужная, кроме меня. В твоем гардеробе только джинсы и майки. Ты, наверное, даже на каблуках не умеешь ходить. Набила еще больше татуировок. Догадываюсь, что ты это сделала в знак протеста, чтобы позлить меня.

— Я набила их, потому что мне нравится, — выдерживаю взгляд темных глаз. Если бы взглядом можно было убивать, Тимур был бы уже мертв.

Он грубо отталкивает меня, я падаю на диван, впиваясь ногтями в мягкую обивку.

Глава 17

— А вот мне не нравится. Эти черные уродские рисунки вызывают брезгливость. Кроме меня, ни один приличный мужчина тебя не захочет. Цени, что готов тебя принять даже с таким уродством. Ты ничего из себя не представляешь и вызываешь жалость. Впредь все изменения во внешности ты должна согласовывать со мной, — достает из кармана платок, демонстративно вытирает руки, а потом бросает его на пол. Резкий аромат мужских духов проникает в легкие, оседает на коже и одежде. Я ненавижу его запах. Ледяной, колючий, чужой.

— Не смей, — командует Тимур, когда я затыкаю уши, чтобы не слушать его. — Мои слова для тебя истина. Повтори их, кстати.

— Я ничтожество, — набираю в легкие воздух. — Безмозглая тварь. Всем, что у меня есть, обязана тебе. И всю жизнь буду помнить это. Благодарить и безропотно служить тебе. Ты вытащил меня из грязи и сделал человеком. Я живу только для того, чтобы удовлетворять твои потребности…

— Почему ты не смотришь мне в глаза? Повтори еще раз.

Иногда я повторяла этот текст до двадцати раз за ночь. Он голую ставил меня на колени на балконе и заставлял как мантру наговаривать этот жуткий текст. В такие моменты его лицо сияло блаженством. Мне кажется, унижая меня,