Изменой не считается - Юля Гром

— Стой, — торможу перед входом, хватая спутника за руку. — Я не хочу туда идти.

— Почему? Что случилось?

— Ресторан дорогой. А мы одеты не слишком шикарно. Я в кроссовках и джинсах, ты вообще с голым торсом. Нас не пустят.

— Со мной везде пустят. Пойдем, — взяв в свою большую ладонь мою, тянет вперед.

— Нет, Алеш. Нам вообще вместе нельзя появляться. Я криминальный журналист, про твою семью обличительные статьи пишу. А сама гуляю с тобой за ручку и появляюсь в общественных местах. Отвези меня, пожалуйста, домой, — тревога внутри разрастается. Если Тимур увидит нас, случится катастрофа.

— Почему у тебя настроение так резко изменилось? — нахмурив брови, Лешка берет мое лицо горячими ладонями.

— Голова разболелась.

Убираю руки в карманы, чтобы не видно было, как они дрожат.

— Если плохо себя чувствуешь, то конечно. Домчу тебя домой с ветерком.

Мы быстро идем к машине, не оглядываясь. Садимся и резко срываемся с места. Только теперь я могу выдохнуть с облегчением.

— Почему мы остановились? — непонимающе смотрю в окно.

— Сейчас вернусь, — обежав машину, он заходит в аптеку, а через пару минут выходит с пакетом.

— Держи, — протягивает мне его. — Обезболивающее, жаропонижающее. Хотя температуры у тебя нет, — и чтобы точно убедиться, трогает мой лоб. — Ну, на всякий случай пусть будет. А еще витаминки и гематогенка.

Я настолько не привыкла к мужской заботе, что готова расплакаться, глядя на упаковки с таблетками.

Пока паркуемся у моего подъезда, мысленно прокручиваю в голове прощальные фразы. Дышу через силу.

— Спасибо за вечер и что подвез, — снимаю футболку, отдаю ее владельцу. Берусь за ручку двери, не глядя Лешке в глаза. Мои движения быстрые, рваные.

— Стой, ты что, вот так просто уйдешь? — тормозит меня, касается руки, запуская волну трепетных мурашек.

— Мы не должны больше общаться, — смотрю в лобовое, закусываю губу от волнения.

— Если ты переживаешь из-за работы, то я что-нибудь придумаю, — выключает музыку. В салоне становится невыносимо тихо.

— Дело не только в ней. У меня отношения с другим мужчиной, — говорю на выдохе и с замиранием сердца жду взрыва эмоций. Проходит секунда, вторая, но ничего не происходит.

— Посмотри на меня, — мягкий голос нарушает тишину.

Я набираюсь смелости и поворачиваюсь к нему. Наши глаза встречаются. Зависаю, глядя в них. Ни капли злости или агрессии, даже скрытой. Для меня странно. Не привыкла я к такому.

— Что видишь? — смотрит так, что кожу кипятком шпарит.

— Ничего, — каждое слово через силу.

— А я вижу врушку. Очень красивую маленькую врушку.

Леша запускает ладонь в мои волосы, притягивает к себе. Наши лбы соприкасаются. Меня разрывает на куски от отчаяния и невозможности наших отношений.

— Мы вместе восемь лет, — выдыхаю ему в губы.

Зажмуривается, хмурит брови, словно ему физически больно.

— И где он, твой мужчина? Что-то в твоей квартире я его не заметил.

— Мы живем раздельно. У нас гостевой брак, он часто в командировках бывает. Я его очень сильно люблю, — мне кости выламывает от лжи, но я должна так говорить.

— А что же ты, любящая гостевая жена, со мной время проводишь? Или, пока муж в командировке, ты заскучала? Как говорится, муж в Тверь, жена в дверь?

— Именно так. Но я вовремя очнулась. У нас с мужем долгие прочные отношения. А ты так, легкое увлечение. Любая бы повелась. Красивое тело, смазливая мордашка. Но всерьез я тебя не воспринимаю, — смотрю куда угодно, лишь бы не в глаза Алексею. Мне больно от своих слов, больно, что ему гадости говорю. Он их не заслуживает.

Я вжимаю голову в плечи, жду в ответ, что вышвырнет меня из машины, оскорбит, предъявит претензии из-за потраченного на меня времени.

Но вместо этого я получаю еще более странную реакцию. Громкий гогот разносится по машине.

— То есть ты хочешь сказать, что как шлюха с одного мужика на другого прыгаешь?

Молча киваю, потому что в горле ком застревает и не дает произнести ни слова. Наши вселенные параллельны и пересеклись по какой-то чудовищной ошибке.

— Врешь ты все. Я бы в шлюху никогда не влюбился. Таких девчонок за версту чую. Так что не отвертишься, Васаби. Придется тебе терпеть мои ухаживания.

— Думай что хочешь. Я тебе все сказала, — выхожу из машины, резко хлопнув дверью.

Глава 11

Не раздеваясь, ложусь на диван, поджимаю ноги, держа в руках пакет с таблетками. Слез нет. Наверное, я не умею плакать. Вместо этого рой тяжелых мыслей в голове. Нечто тяжелое сдавливает легкие и не дает вздохнуть полной грудью. Убеждаю себя, что послать Алексея было верным решением. Я не могу рисковать жизнью Арины ради мифических отношений с малознакомым мужчиной. Каким бы хорошим он ни казался. Тимур тоже когда-то притворялся честным и порядочным. Но рано или поздно человек открывает свое истинное лицо.

Секундными вспышками в голове возникает мысль довериться Ермакову и все рассказать. Наверное, он мог бы помочь, у него связей не меньше, чем у Тимура. Но однажды я уже доверилась мужчине и теперь расплачиваюсь своей свободой, телом, душой. Всем, что у меня еще осталось. Лешку я совсем не знаю, чтобы вручать в его руки (пусть и сильные) жизнь мой сестры. Сначала, наверное, он с энтузиазмом начнет решать мои проблемы, чтобы затащить в постель. А после, когда я стану ему неинтересна или сама захочу уйти, что он сделает? Непонятно. От Тимура я уже хотя бы знаю, чего ждать, несмотря на то, что в отношениях с ним я превратилась в дерганное, нервное существо. За восемь лет изучила его методы и привыкла рядом с ним увядать. А Лешка для меня — закрытая книга.

Незаметно проваливаюсь в сон в обнимку с пакетом. Утром просыпаюсь по будильнику, в отвратительном настроении. Машинально собираюсь на работу. Натягиваю футболку, джинсы. Закалываю волосы, пара взмахов тушью, и я готова. Наливаю чай, подхожу к окну, чтобы закрыть раму и чуть не роняю из рук кружку.

Вот уже несколько месяцев на рекламном баннере, что висит напротив моих окон, красуется девушка с шампунем, а сегодня вместо нее совсем другое послание.

«Васаби, ты все равно меня полюбишь. P.S. Я тебе не поверил».

На телефоне десяток сообщений от него с вопросом: понравилось ли мне?

Конечно же, очень понравилось! От этого меня охватывает дикая злость на обстоятельства, по которым я не могу ответить Алексею взаимностью. Сердце стягивает щемящей болью. Я застреваю между раем и адом. Смотрю на