Изменой не считается - Юля Гром

со мной рядом. Я ловлю себя на мысли, что все равно жду весточки от него. И до дрожи злюсь на себя. За слабость, которую позволяю себе, за то, что не могу окончательно разорвать наши зарождающиеся отношения, за то, что не получается вырвать чувства к Ермакову из сердца.

Вспоминаю, что у меня давно разряжен телефон. Возможно, мне не могут по работе дозвониться. С трудом вылезаю из постели. И вижу на тумбочке заботливо оставленный для меня стакан воды и лекарство от головной боли. Рядом лежит уже заряженный гаджет. В прихожей прибита вешалка, поменяна лампочка.

Когда я захожу на кухню, то теряю дар речи. На плите стоит кастрюля, из которой потрясающе пахнет супом. На столе мультиварка, новый набор посуды, кастрюль и сковородок.

Застонав, медленно оседаю по стене. Я не железная и никогда не испытывала подобных чувств, от которых душа рвется на части. Обо мне никогда так не заботился мужчина. Мне безумно, до мурашек, до выпрыгивающего сердца из груди хочется принять Лешку, его любовь, его заботу.

Но я не могу позволить себе такую роскошь.

Глава 24

Дни проходят как в тумане. Единственное, что спасает — работа. Загружаю себя по полной. Уже Гошка начинает ворчать, что не успевает высыпаться.

Сегодня мне предстоит вести передачу в прямом эфире. Даже спустя столько лет не могу привыкнуть к нервозности на площадке. Потому что произойти может все что угодно, и надо уметь мгновенно реагировать. У меня однажды драка между гостями была и человек сознание терял. В общем, ближайшие полтора часа я проведу в большом стрессе.

Визажист накладывает мне сдержанный макияж, щедро замазывая тоналкой синяки под глазами. Собирает волосы в низкий пучок, для съемок подобрав молочного цвета брючный костюм.

— Аркаш, подозреваю, что ты меня ненавидишь, — смотрю на стилиста с нескрываемой злостью.

— А в чем дело? Костюм сидит на тебе шикарно, серьги оттеняют цвет глаз. Чем ты недовольна?

— Ты еще спрашиваешь? А это что? — сую ему под нос замшевые лодочки на высоченных шпильках. — Во время сьемок я должна думать о гостях, о вопросах, а не о том, как бы мне шею не свернуть на них. Миллион раз ведь просила подбирать мне удобную обувь!

Пока надеваю жуткие туфли, слышу, как за спиной шепчутся ассистентки режиссера:

— Почему она такая злая сегодня? С утра уже всем досталось.

— Звезда, блин. Мужика давно не было, вот и лютует.

— А что, все беды женщины заключаются только в наличии или отсутствии члена в ее жизни? — взрываюсь на их откровенное хамство. — Займитесь работой, а не моей постелью.

Гордо проковыляв мимо девчонок, иду на площадку.

— Минутная готовность, — командует режиссер.

— Добрый вечер, я рада приветствовать вас в студии криминальных новостей. Сегодня у нас в гостях начальник главного управления уголовного розыска Ковалев Сергей Викторович и депутат Миронов Андрей Андреевич. И обсуждать мы будем резкий скачок преступности в нашем крае за прошедший год.

Первые десять минут проходят спокойно, а после градус беседы начинает повышаться. Надеюсь, у меня в студии не начнется потасовка, потому что в ход уже идут оскорбления.

«Угомони их уже», — жестами показывает мне режиссер.

— Так, господа, предлагаю не устраивать балаган. Давайте уважать друг друга.

По наушнику мне сообщают, что появилась срочная новость. Я поворачиваюсь к суфлеру и начинаю читать:

— Извините, мы вынуждены прервать передачу из-за новости с пометкой «молния». Только что в центре города совершено дерзкое покушение на бизнесмена. Михаил Ермаков не пострадал, — сердце мгновенно летит вниз. Я чувствую, как ноги слабеют, и дело совсем не в ужасных туфлях.

— Не части, Агата, — меня тормозят, когда я начинаю читать слишком быстро. А мне жизненно необходимо скорее узнать всю информацию.

— В нашем городе давно не происходило заказных убийств, но с приездом Ермакова оживились не только чиновники от страха потерять свои кресла, но и, как мы видим, криминальный мир тоже решил о себе напомнить. На месте преступления работает оперативная группа. Как только будут результаты, мы обязательно сообщим, — в горле пересыхает, ткань блузки липнет к спине. Только я позволяю себе перевести дыхание, как на экране появляется новая строчка.

— И секунду назад мы получили уточненную информацию. Начальник службы безопасности Алексей Ермаков, брат Михаила… — слова царапают горло. Белые буквы на суфлере расплываются, мне приходится проморгаться, чтобы дочитать до конца. — …от полученной при нападении раны скончался.

Глава 25

Я застываю, только губа дрожит. Последнее слово теряется в шумных ударах сердца. Поворачиваюсь спиной к камере и на негнущихся ногах делаю несколько шагов.

— Агата, ты что творишь?! — орут мне в наушник. — Иди к приглашенным гостям и продолжай беседу!

Во рту пересыхает от страха, не могу выдавить ни звука. Перед глазами все идет волнами от проступивших слез. В голове чудовищная фраза на повторе: «от полученной раны скончался». Это не может быть про Лешку. Самого доброго и жизнерадостного человека. Два дня назад я как сука вела себя с ним, когда он хотел позаботиться обо мне. А теперь его нет. И я даже извиниться перед ним не смогу и рассказать всю правду.

Стою посреди студии, растерянно хлопаю ресницами и не могу пошевелиться. Коллеги за камерой машут руками, чтобы привести меня в чувства. Как только запускают рекламный ролик, ко мне подбегает режиссер и резко дергает за плечо.

— Ты эфир весь запорола! Приди в себя! — орет мне в лицо. — Не стой как истукан. Ты профессионал или кто? Исправляй ситуацию немедленно.

Он прав, я должна все исправить. Быстрым шагом направляюсь к выходу из студии.

— Агата, если ты уйдешь, я служебку накатаю генеральному, — в спину мне летят угрозы режиссера.

Ничего не ответив, перехожу на бег. Мне необходимо все исправить. Мысль, что уже поздно, гоню прочь.

— Да чтоб тебя, — поскальзываюсь, на ходу снимаю туфли, швыряю их в разные стороны и босиком бегу на парковку. Ступни простреливает колючей болью, когда на асфальте попадаются камушки.

Завожу мотор, руки дрожат. Вся дрожу. А куда ехать — не знаю. На секунду замираю, делаю вдох, медленно выдыхаю. Мне необходимо что-то делать. Адреналина во мне немерено. Еле сижу на месте, хочется сорваться и бежать. Вот только куда?!

— Все это чушь, — проговариваю вслух, очень медленно. Чтобы сомнений в противоположном не было. — Они ошиблись. Шибанутый жив. Иначе быть не может. Мне столько всего необходимо ему рассказать! Я же не сказала, что люблю его и что он мне до безумия нужен…

Я растираю слезы вместе