Дитя Палача - Анна Ланг

Девушка не стала врать, сказав, что ее семье нужна поддержка, и что она любит детей, и что будет заботиться о малыше как о родном и всему обязательно научится. Вот и сейчас Люси аккуратно расчесывала волосики ребёнка, и напевала ему, какой он красивый. Малыш, радостно узнавший Мелиссу, протянул к ней руки и сказал:

— Ма!

Мелисса взяла маленького Александра на руки и в который раз не смогла сдержать подступившие слезы. Малыш назвал ее мамой. Она пообещала себе, что сделает все, чтобы её ребенок был счастлив. И что она станет ему самой лучшей мамой.

Чета Грейстоков уехала на следующее утро. Отец холодно попрощался с Мелиссой и велел ей быть достойной фамильной чести. Раз уж дочь своё время отказалась выходить за человека, столь нужного маркизу, то пусть хотя бы сейчас не посрамит честь семьи. Маркиза же обняла на прощание Мелиссу и поделилась своими опасениями:

— Я никогда не думала, что ты полюбишь чужого ребёнка, дочь моя.

— Это мой сын, матушка, я полюбила его прежде его отца.

Мать не удержалась и спросила:

— Как же твоё так называемая любовь к Кавендишу, увяла? Та великая любовь, из-за которой ты хотела заточить себя в монастыре.

— Моя любовь никуда не делась, матушка, она осталась в моём сердце — но так любят то, что когда-то потеряли. Так любят часть себя, которую уже не вернуть.

Мать грустно посмотрела на дочь.

— Признаться, я надеялась, что оказавшись гостьей сурового Палача, человека жестокого…

— Который, тем не менее, устроил праздник и принял вас по лучшим законам гостеприимства. Такой ужин достоин и самого Его Величества.

— Я надеялась, что оказавшись гостьей человека сурового, внушающего ужас, ты поймешь, что партия, которую приготовил тебе твой отец, не худший выход. Мои слова о твоем возможном браке с герцогом — были всего лишь способом вытащить тебя из скорлупы, в которую ты себя заточила. Твой будущий муж… на него же смотреть страшно, не говоря о том, чтобы его любить. Про него ходят самые разные слухи, он слишком жесток, слишком циничен. Он слишком крут на расправу. Не боишься ли ты, дочь моя, что тебя будет ждать участь его первой жены, если ты вдруг сойдешь с ума или вдруг сделаешь то, что ему не понравится?

— Я не боюсь, матушка, я больше не боюсь жить. Нам с вами не дано знать, что принесет нам будущее, что принесёт грядущий день — но я знаю одно, судьба подарила мне ребёнка, чудесного мальчика и подарила мне мужчину, не менее чудесного. Да, его многие боятся, да, он порой слишком суров — но он нуждается в любви, моей любви. Во всех семьях бывают размолвки, папенька вообще обзавелся пассией на стороне, а Вы, маменька, с этим миритесь. Я буду просто любить и просто верить. Если случится так, что Сэмюэл разочаруется во мне, мне есть куда уйти.

— Мелисса, девочка моя, я хочу, чтобы ты знала — тебе всегда есть куда вернуться и даже отец, несмотря на всю свою показную суровость, примет тебя.

Мелисса обняла мать — она поняла, что все ее слова, столь ранившие девушку, были вызваны волнением о судьбе самой Мелиссы.

— Матушка, я понимаю Ваше беспокойство обо мне, но в этом нет необходимости. Мне хорошо и спокойно, и пусть то, что я чувствую к Палачу, нельзя назвать любовью, но мне хочется быть с ним рядом.

Сэм, вышедший проводить родителей Мелиссы, слышал весь разговор. У него больно сжалось сердце, когда он услышал слова Мелиссы о том, что она готова к любой участи. Девушка, которая приняла его ребенка прежде него самого, девушка, которая полюбила его сына просто за сам факт его существования, девушка, которой не противны его поцелуи — этого ангела он будет беречь и заботиться о ней, и не позволит ни единому волоску упасть с головы Мелиссы.

Глава 26

Герцог Аберкромби и его невеста проводили чету маркизов Грейсток. Сэмюэл, глядя Мелиссе в глаза, признался ей:

— Мелисса, я слышал ваш разговор с родителями. Я понимаю, что любые мои слова сейчас будут звучать как оправдание. Я постараюсь доказать вам свои чувства и свою верность, я очень ценю вашу веру в меня. Вы придаёте мне сил, знать, что всё, что я делаю — это не только для моего наследника, это для женщины, которая находится со мной рядом, это поистине бесценно. Я хотел бы попросить вас о помощи…

Мелисса, расчувствовавшись, вытерла слёзы тыльной стороной ладони и сказала:

— Я буду рада сделать все, что в моих силах, Сэмюэл, все, что в моих силах…

— Мне пришли письма от матушки и от моего помощника — они, не сговариваясь, посоветовали одно тихое респектабельное заведение под столицей. Насколько я понял, всё, что нужно Мэриан — это забота и уход, наблюдение лекарей, которые смогут оказать ей всяческую помощь.

А ведь когда-то такое ее поведение я списал на ее вздорный характер, не зная, что лучше всего ей смогут помочь именно в таком месте. Я буду бесконечно благодарен Вам, если вы согласитесь отправиться со мной в клинику. В этот раз я хочу лично убедиться, что Мэриан получит надлежащий уход. Однажды моё пренебрежение уже привело к беде, и монастырь только ухудшил ее состояние.

— Сэмюэл, я хотела попросить вас о том же, — сказала Мелисса. — Мэриан симпатична мне, и я была бы счастлива, если ей, этому измученному созданию удастся найти приют, покой и получить надлежащий уход.

Сэмюэл припал к губам невесты — ее поцелуи, будто родник нежности, успокаивали его усталую душу. Мелисса ответила ему, неумело, осторожно, впервые открывая для себя чувственный мир — и ее неопытность была Сэмюэлу гораздо милее, чем умелые ласки всех самых прекрасных женщин, кого он когда-либо знал. Самой прекрасной стала для него Мелисса.

После завтрака Мелисса, Мэриан и Сэмюэл отправились в столицу. Герцог смотрел на свою бывшую жену и не узнавал её — перед Сэмом находилась женщина, витающая в своём странном мире, женщина, которой мирское существование оказалось чуждо, она цеплялась за придуманные ею правила и законы. Мелисса, со свойственным ей терпением, выдерживала постоянные вопросы Мэриан о чистоте, позволяла собирать со своей головы волосы, убирала вместе с Мэриан воображаемую грязь в замкнутом пространстве кареты. Сэм пообещал себе, что если клиника, которую советовали ему матушка и помощник, не устроит его, то он будет искать